Эос. Эпидемия магии

Саша взглянула на свои ноги и так открытые почти на всем протяжении из-за весьма короткого черного платья, а тут придется сидеть на полу… – Градус эротизма резко подрос – подумала она и уселась, приняв наименее соблазнительную позу из возможных. Впрочем, начало встречи ее ничуть не разочаровало, а скорее окружило персону Марка новыми интригующими подробностями.

Разлив чай по кружкам Марк принялся деликатно расспрашивать девушку о жизни, работе, семье. Беседа была легкой, пока не прозвучал вопрос о магическом статусе.

Александра смутилась, и решила подробно не отвечать, стесняясь своих ну просто необыкновенно скромных магических способностей.

– Давайте лучше поговорим о вашей магии? Меня крайне взволновала фраза, произнесенная в кафе о том, что вы «собираете души»!

– Александра, а могу я вас называть Сашенька? И давайте уже перейдем на ты? – Я согласна. – улыбнулась девушка. – Но все же, я не слишком любопытна? Марк испытующе посмотрел на нее, скользнув взглядом вдоль стройной фигурки.

– Это и секрет и не секрет. Точнее я расскажу вам часть правды и после мы посмотрим, стоит ли продолжать.

– Ну не тяните, же. Мне необыкновенно интересно!

– Я обнаружил это случайно. Как вам, наверное понятно по этому интерьеру, я немного странный человек и без всякой магии. Часто таскаю в карманах всякую бесполезную всячину. – Марк, в качестве иллюстрации достал из кармана модных темных джинсов горсть, состоящую из стеклянных шариков, потертых ракушек, маленьких цветных камушков, пуговиц разнообразного фасона, блестящих гаек, коробочек семян кардамона, звездчатого аниса и еще каких-то мелочей.

– В тот день, у меня в кармане тоже было полно такого же бесполезного мусора. Я расстроенный и подавленный пришел в больницу старому другу, мы были знакомы еще по учебе в консерватории. Он оказался там, подхватив в летнюю жару двустороннее воспаление легких. Тогда вводились повсеместные магические ограничения и почему-то многие люди переносили изоляцию, проверки и тяжелые глобальные новости слишком близко и их депрессии частенько выходили на телесный уровень.

Иначе я не могу объяснить его неожиданную и тяжелую болезнь. Так случилось, что Леонид умер у меня на глазах. Дежурный врач зафиксировал время смерти. Сказать, что я был расстроен – ничего не сказать. Меня просто раздавила его смерть. Я хорошо знал его семью и представлял, какой удар это будет для них.