Паранойя. Апокалипсис

Многоэтажки станут непригодными для жизни. Газ рано или поздно тоже в трубах исчезнет.

– Черт!

– Если пойдет по плохому сценарию, придется уезжать. У моих родителей есть дом в деревне – туда можно. Там есть колодец, печка, выжить можно. Но это чуть позже, пока есть электричество, можно не торопиться. Только воды питьевой надо набрать или купить побольше. И консервов, сколько увезем. И бензина.

– Может сразу ехать?

– Надо к отъезду подготовиться. Купить всё, что потребуется, надолго. Если получится – оружие достать какое-то.

* * *

После позднего обеда я понял, что у меня повышается температура.

– Ну что, в магазин поедем или секс?

– Ни то и ни другое, – я пощупал лоб подруги. Он оказался горячим. – Меряем температуру, колемся жаропонижающим, и в постельный режим.

Вика улыбнулась и подняла брови при слове «постельный», но я был настроен серьезно. Я должен позаботиться о моей девочке, а позаботиться – это не только про секс. Сейчас вот – температуру сбить надо.

У меня температура дошла до тридцати восьми. Чувствовал себя я сносно, так что себе колоть жаропонижающее не стал. А Вике вколол – у нее тридцать девять с половиной на градуснике было.

Мы устроились в кровати, прижались, пригрелись и заснули, как два хомячка в уютном гнездышке.

3. Первые ростки хаоса

Легли рано, выспались, проснулись на рассвете. Опять меня разбудило прикосновение губ к моему члену. Это начинало мне нравиться.

Когда Вика убедилась, что член стоек и упруг, хотела поднять голову, но я попросил продолжать.

Когда после окончания она подняла голову, я испугался – увидел слезы на ее щеках.

– Ты плачешь?

– Нормально всё, не волнуйся, – шмыгнула она носом. – Они сами льются.

– Ты не обиделась?

– Я же говорила – сделаю, всё, что захочешь.

В моих мыслях тут же проскочило несколько желаний, которые хотелось бы попробовать.

Вика отправилась в ванную, а я остался.

Задумался. Поймал себя на том, что мне понравилось ощущение власти над девушкой. Вроде даже есть у этой власти какое-то обоснование: раз я о ней забочусь, значит, она мне принадлежит, а раз принадлежит – значит я могу делать с ней, что захочу.

За завтраком заговорил об этом.

– Мне нравится тебе принадлежать, – улыбнулась подруга. – И мне нравится, когда ты что-то со мной делаешь.