Повестка В Ад

Старуха вроде тоже поуспокоилась, начала по сторонам оглядываться. Глюки, от которых в будку надо лезть, у неё вроде прошли, как я думал. Но я так подумал немножечко рановато… Эта шизанутая выдаёт: «Достань платье из сундука и проводи меня к сестре, паршивец!» И вот тут меня пробрало! Милена рассказывала мне про жизнь этой старухи, типа, чтоб оправдать её хреновый характер. Мол, привыкла она всю жизнь жить для себя. Детей у неё не было своих, только по юности ей приходилось за младшими сёстрами глядеть, ибо мать померла от оспы, а отец от синьки… Для меня это оправданием не являлось.

Я сделал глубокий вдох, наклонился к старухе и в лицо, с нескрываемой злобой, произнёс: «Все твои сестры давно померли. Не к кому провожать!». Я видел, как её накрыло непонимание, в её глазах такая… Пустота. Бесконечная и наивная. Немного совладав со своей обидой, я выпрямил спину и пробурчал себе под нос: «Непонятно, что ты то до сих пор на этом свете забыла!» И буквально в следующую же секунду, я узнал, что она забыла… Не могу сказать, что на свою беду я это узнал, ведь получил от этого то, что так страстно желал уже несколько лет кряду. Но все же, на тот момент, для зашуганного, ничего не знающего хилячка, это было пугающе.» – Айзек закусил губу, вспоминая события давно минувших лет и с наслаждением продолжил говорить о своём кошмаре – «В состоянии полного отрешения бабка протянула мне руку, чтобы я помог ей подняться. Ну, так я подумал… Но вот она решила по-другому. Как только я коснулся её ладони, меня будто током шибануло. Я резко отдернул руку от боли, все моё тело моментом заныло, я согнулся пополам и сделал пару шагов назад, а когда взглянул на старуху… Трое ужасных непонятных существ окружили её. Они были похожи на вымышленных демонов со старинных фресок, только вот выглядели до жути настоящими. Двое держали бабку за руки, будто чтобы не вырвалась, а третий стоял у неё за спиной и, казалось, готовился откусить седую башку. Переборов чувства боли и оцепенения я буквально в последнюю секунду кинулся отбивать несчастную бабусю от этих ублюдков, но лишь спугнул их. Голову ей не откусили, но вот шею напоследок свернули. Она ничком грохнулась передо мной. Мертвая, а распахнутые от ужаса старческие мутные глаза будто в душу глядели, навевая холод по затылку. Никогда этой хрени не забуду, что испытал, когда опускал ей веки…»

Айзека пробрала дрожь, он на секунду вгляделся в пустоту перед собой, а затем, его разобрал дикий хохот. Город вокруг него как будто замер.