«Древоходец». Деревенский колдун.

Более того, даже не знал, сколько приходиться платить пациентам, чтобы попасть к нему на приём. Нет, после скандала с махинациями в очереди, он поинтересовался у Тигрыча. Ту цифру он не забыл, но после серии то резких, то плавных «падений» рубля, эта цифра сейчас уже ничего ему не говорила. Но зато он твёрдо помнил зарплату своих сотрудников, вплоть до стоимости часа работы. И если ему всё же доводилось что-нибудь оплачивать, он соизмерял цену с зарплатой, вычисляя – сколько это будет в часах. Когда цена казалась завышенной, – начинал торговаться, или ругаясь отказывался покупать, поддерживая реноме въедливого колдуна, а не блаженного дурачка, швыряющего деньги налево и направо.

Он так и не вспомнив цену на водку, зато вспомнил жалобы Тигрыча на старшую сестру, которая приторговывает медицинским спиртом. Но это ещё ладно, – старшая сестра не продавала спирт больным, точнее, не попадалась на этом. А вот санитарки продают самогон своей выгонки пациентам, почти без оглядки на состояние и диагноз.

– Так что, если охранники захотят, они смогут вполне достойно набраться и на эту тысячу, даже не выходя за территорию больницы, —пришёл в своих вычислениях к окончательному выводу Константин Сергеевич, и, ловким щелчком послав окурок в урну, направился к запасному входу в больницу. Он должен был зайти ещё в неврологическое отделение.

Глава 5

Заведующая отделением Анна Михайловна, или Анечка, как он позволял себе её называть, была невысокая, кругленькой женщиной, с аппетитными формами.

Анечка достаточно часто старалась показать своих пациентов Константину Сергеевичу, а иногда, что особенно не нравилось ему, приглашала без серьёзных на то причин. Нет, она не стала бы беспокоить его из-за какого ни будь пролетария-алкоголика. Но, если пациент что-то из себя представлял и был в состоянии её «отблагодарить», или наоборот – мог в последствии доставить ей неприятности, она по возможности старалась подстраховаться и вызывала колдуна на консультацию. При этом безбожно врала: «Ой, это моя подруга детства – посмотрите, пожалуйста. Ой, это мой двоюродный дядя».

На Константин Сергеевича она всегда смотрела снизу вверх, взглядом полным обожания и восхищения, сложив кисти рук домиком на груди. Точь-в-точь, как это сделали бы истинно верующие, на проявление божественного чуда. Говорила она с Константин Сергеевичем всегда быстро – быстро, переливающимся, как весенний ручеёк, южнорусским речитативом.