Избранные

Глаза писательницы были вырезаны из глазниц, ноздри вырваны, ушные раковины и губы отделены, как и правая грудь, на животе и лобке виднелись глубокие резаные раны. Но не это поразило детектива: на левой груди несчастной женщины виднелось ещё одно клеймо, до боли знакомое девушке.

– Похоже, новый Трезубец вышел на охоту, – донёсся до нее голос Франческо. – И он явно решил привнести нечто своё в обыденный ритуал.

– Думаешь, её пытали? – неровным голосом произнесла Джессика. – Но зачем?

– Трудно сказать, – вступил в разговор Гаске.

 – У госпожи Нуаре множество вещей. Пройдет много времени, прежде чем удастся выяснить, пропало ли что-нибудь или нет. А уж если пытки – следствие изощрённой фантазии убийцы, то, возможно, мы никогда и не узнаем ответа на этот вопрос.

– Её рот был заклеен? – девушка постепенно возвращала самообладание.

– Нет, – ответил Франческо и, предупреждая следующий вопрос, добавил: – Полгода назад эта квартира была полностью экранирована.

– В связи с чем? – наклоняясь над трупом, чтобы лучше рассмотреть клеймо, спросила Джессика.

– Соседи неоднократно жаловались на, цитирую, «громкие звуки сексуального характера», доносившиеся из квартиры госпожи Нуаре, – ответил ей Гаске. – Вы ведь знаете, наша соотечественница была горячей штучкой.

Джессика знала. Мари Нуаре неоднократно участвовала в фотосессиях для мужских журналов, снималась обнажённой для календарей, а однажды даже была замечена как актриса в одном из фильмов для взрослых. И это всё без учета неоднократных публикаций в жёлтой прессе фотографий писательницы с различных светских мероприятий, на которых у неё то сползала бретелька платья, обнажая грудь, то задиралась юбка, демонстрируя весьма символические трусики или их полное отсутствие.

Многие пожилые люди ругали Мари, на чём свет стоит, за эти выходки, но её популярность у молодого поколения, а также мужчин среднего возраста от этого только росла. А уж её бесчисленные любовные похождения и вовсе поднимали писательницу на вершину звёздного олимпа.

– В общем, можно сказать, что весьма бурная личная жизнь не довела Мари Нуаре до добра, – горько усмехнувшись, произнёс Франческо.

Гаске открыл рот, намереваясь ответить, но из первой комнаты внезапно донесся шум, и он вместе с детективами выглянул туда. У дверей лифта Джессика заметила юную девушку, которая размахивая идентификационной карточкой, о чём-то ожесточённо спорила с одним из полицейских.

– В чём дело? – подошёл к ним Франческо.