Все и против всех

 – Но давай договоримся: я лучше знаю тех, с кем нам предстоит бороться, а потому ты будешь крайне внимательно прислушиваться к моим советам.

– «Крайне внимательно прислушиваться»? – переспросила Анджелина. – В голливудских фильмах обычно герой говорит что-то в духе: «Ты будешь делать то, что я скажу. Без самодеятельности».

– А ты так сможешь? – усмехнулся мужчина и покачал головой. – Конечно, нет. Поэтому я и прошу просто прислушиваться. Итак, я могу считать, что мы договорились?

– Разумеется, – тряхнула кудряшками девушка и замерла.

Тим как-то странно уставился на ее волосы и лицо, словно видел не Анджелину, а кого-то другого.

– Эй, ты чего? – девушка вновь дотронулась до плеча мужчины.

– Ты очень красивая, – ответил Тим, и Анджелина вновь ощутила неловкость, как в тот раз, когда проснулась в его квартире. – И у тебя наверняка есть парень, – уже другим тоном произнес мужчина. – Хочу тебя предупредить: ни в коем случае не звони ему. За ним наверняка ведется слежка, но ему ничего не угрожает, пока ты с ним не связалась.

– Это я уже поняла, – сощурив глаза, ответила девушка.

Она своим женским чутьем чувствовала, что Тим хотел сказать что-то другое, но не решился, а она не знала, хорошо это или плохо.

– Поможешь мне приготовить обед? – спросил Анджелину мужчина. – Я помню, как ты меня угощала жареной индейкой. Было очень вкусно!

Девушка смущенно улыбнулась и ответила:

– Хорошо!

***

Анджелина думала, что поразит Тима своими кулинарными талантами, но вышло совсем наоборот.

Ее сосед оказался превосходным поваром, а соус, что он изготовил по собственному рецепту, оказался настолько вкусным, что девушка даже причмокивала от удовольствия во время обеда.

– Так вас и готовить учили? – спросила она, соскребая с тарелки остатки спагетти.

– Нас учили всему, – ответил Тим, забирая у Анджелины тарелку и ставя ее в раковину рядом со своей. – Нам часто доводилось менять имена и личности, прикидываясь кем-то другим. Мы должны были быть и отличными режиссерами, и превосходными сантехниками, и отменными таксистами, и черт знает кем только еще.

Но все это было подчинено одной цели – устранению неугодных! – он опустил голову и уперся кулаками в раковину.

– Прости, мне не стоило об этом говорить, – поспешила извиниться девушка. – Тебе, должно быть, неприятно вспоминать о той, другой, жизни?

– Это не другая жизнь! – покачал головой мужчина. – Это была, есть и будет моя жизнь. И другой я не знаю.