13 участок – 2. Ренегат

Тем более, что неожиданно-страстные лобзания с тобой в текущем виде… Грозит воспаленной кожей на половину лица. Ты чего не бреешься, Алекс?

И тут… и тут проснулся Вортигерн, все это время старательно изображавший из себя чучело, незаметно оказавшись на платяном шкафу:

– Прямых речей от женщин не жди

В её «уйди» звучит не уходи!..

Странно, но Роецки явно расслабилась и сейчас почти подпрыгнула, уставившись на ворона:

– Матка Боска Ченстоховска, Кроу, что это за… чтоб меня черти взяли!

– Вот уж кому-кому, Агнесс, но точно не нам поминать нечистых, зная про их существование, верно?

Она покосилась на меня, на Вортигерна, снова на меня.

И ткнула в птицу пальцем:

– Это, мать его за ощипанную гузку, кто такой?!

Ворон перелетел на мое плечо и расселся как на любимой жердочке. Кракнул и:

– Как можешь ты судить о том,

Чего не знаешь…

И моргнул агатовым глазом.

– Это Вортигерн, ворон-гонец, – сказал я и, неожиданно, решил погладить птицу.

Та оказалась удивительно теплой, гладкой и приятной.

Почти как кошка, разве что отличие небольшое – получить клювом даже больнее, чем практически мягкой лапкой.

– Сволочь, – констатировал я, – а ведь скормил тебе вчера половину своего сендвича.

– Откуда он? – Агнесс прищурилась. – Как давно с тобой, как появился, что делает, поч…

– Тихо-тихо, тихо-тихо, – сказал я по очереди, сперва возмущенно затрещавшей птице, потом яростно кося на мою гостью, – он тут лет триста, попав с первыми переселенцами, вернее, с тем самым домовым.

Достался пани Ядвиге в наследство от прежних хозяев.

– Подожди.

Роецки опустила руку во внутренний карман и достала самый обычный очешник из плотной кожи.

– Я хорошо вижу, – предупреждающе сказала она и извлекла на свет Божий сложную конструкцию из нескольких разновеликих и разноцветных линз, удивительно невесомо закрепленных на оправе. – Птица, сиди спокойно и не притворяйся, что не понимаешь!

– Живи, пока ты жив, приятель

Вортигерн каркнул это все мрачно и совершенно не к месту, но, удивительное дело, замер на моем плече.

В мире Старых, мире Других, многое имеет значение. Я не особо знаток во всяких тонкостях, ибо неоткуда взяться знаниям всяких тонких материй. Но кое-что понятно даже такому дубу, как я.

Роецки искала в вороне следы фамильяра. Самого настоящего фамильяра, и не демона и не беса, существо, пришедшее с Тонкой Границы, из мира, где людям места не имелось.

Сент-Клер, ненавидящий Старых всей душой, как-то рассказал о них.