13 участок – 2. Ренегат

Красное: 4

Черное: 5

Белое: 8

Точно?

– Господь всемогущий, Кроу! – фыркнула Роецки. – Забери у меня ствол, как сказала твоя хозяйка, дай мне войти и умойся хотя бы. Ты тут что, пьешь как конюх?!

– Как сапожник.

– Да ну к черту ваш клятый русский! – возмутилась Роецки. – Все не как у людей!

Я постарался махнуть рукой как можно гостеприимнее, приглашая её войти. Но чуть не упал и пришлось ухватиться за косяк. Как это вышло так набраться, вот что интересно…

– О, – сказал я. – А тебе что надо?

Вопрос относился к брауни, домовому, жившему у пани Ковальски, отвратной пакости, любившей устраивать всякую дрянь жильцам.

Это чудо, едва достававшее мне до пупка, стояло в коридоре прямо за Роецки и обозревало ее прекрасную пятую точку. Роецки, к слову, была уже без пальто, оставив то внизу.

Интересный момент, слово чести, доблестная агент СиКей вызвала у ясной пани Ядвиги приятные положительные эмоции? Интересно, вследствие фамилии или чего иного?

– Кроу, куда ты пялишься?

Агнесса Роецки, лучшая и прекрасная из женщин, смотрела мрачнее тучи.

– Я смотрю на некоего, эм, типа, а вот он как раз пялится. Знаешь куда?

– На задницу? – абсолютно холодно протянула Роецки и повернулась к брауни. – А все ли документы у тебя в порядке, коротышка?

– Коротышка у него в штанах, – хрипнул домовой, – а я из благород…

– Благородному семейству английских домовых разрешено рассматривать женские задницы? – голос Агнешки умел превращать в лёд одним тембром и брауни стоило задуматься, прежде чем дерзить дальше.

 – Э?

– Был неправ, мисс.

– Откуда знаешь, что мисс, карикатура на человека?

– Порядочные миссис по чужим мужикам, тем более пьющим, по вечерам не шастают.

Чу! Показалось ли мне, либо Роецки уже потянулась внутрь пиджака своей неизменно стильной тройки за чем-то убийственным? Этого мне еще не хватало.

– Ты чего пришел то?

Чем любой Старый отличается от нас с вами? Врожденными фокусами, такими, что закачаешься. Этот вот, к примеру, спокойно и почти из воздуха, извлек поднос с кофейником, молочником, сахарницей и чашечками.

Покрутил, мать его, на пальце, как хороший пиццьяла пиццу и гордо прошествовал внутрь.

– У тебя не хозяйка, а сокровище, – изволила улыбнуться лучшая из женщин, – взял бы да женился.

Прежде чем ей ответить, я захлопнул за брауни дверь. Пьяный или нет, но не стоит говорить некоторых вещей при чужих ушах, особенно таких, что любую женщину выведут из себя и обратят в фурию.