Чистильщики пустошей-2: Степь

А вот в Эмирате, судя по всему, хватало даже на издание стихов, эвон как.

– Во, вспомнил! – Змей на радостях чуть не завопил, но вовремя опомнился. – «Небо цвета сгоревшего пороха» называется.

– Да уж. – Енот попытался представить себе такое небо, все из себя сизо-серое, с черными легкими полосами. Такое небо ему не особо понравилось. – Романтичное название, ничего не скажешь. Пошли службу нести уже, романтик.

– Ты послушай, – в голосе Змея он услышал… просьбу? – Немного. Мы же все включили по периметру, если что, так завоет, мама не горюй!

– Быстрее давай, да? – Енот покосился на Хана.

Пес сидел спокойно, привалившись боком к ноге друга. Ну и хорошо, значит, пока вокруг никого нет. Мохнатому чудовищу Змей доверял чуть больше, чем всем хитрым датчикам Инженера вместе взятым.

Змей кивнул, шепотом выпустив рвущиеся наружу чьи-то строчки. Енот вздрогнул после первых же слов, так неожиданно в точку попали слова неведомого Зорона:

Я сидел под луной.

Я плевал в темноту.

Это было весной.

Я увидел звезду.

Она падала вниз.

Я подумал тогда

Что теперь моя жизнь -

словно эта звезда.

Я сидел в тишине.

Меня завтра ждал бой.

И казалось все мне

Что я стану звездой.

Оба чуть помолчали, потом Змей сразу же пошел к своему посту. На ходу, отойдя на пару метров, обернулся к Еноту:

– Ну как?

Енот только одобрительно кивнул, не надеясь, что Змей поймет, и двинулся к небольшому костерку, разведенному в середине неровной площадки лагеря.

Невысокий сухой кустарник, наломанный скучающим Варягом перед охотой, тихо потрескивал в специально отрытой яме, не выдавая себя отблесками. Запах дыма было не скрыть, но с костром оказалось намного уютнее. Хан внезапно насторожился, вздыбив шерсть на загривке.

– Ты чего? – Енот непонимающе посмотрел на пса. Тот еле слышно зарычал, напружинился, двигаясь вперед. Подумав, чистильщик положил руку на «трещотку», перевесив ее удобнее. Пусть и ни одна из других собак даже не подала голоса, но Хану он доверял.

Все возможно, но здесь, внутри? Подходя к костерку, еле заметному только по слегка отсвечивающему красноватому пламени, причина настороженности пса стала ясной.

Виднеясь тенью, неясной, плотной и черной, возле костра кто-то сидел. Странно, что Хан никак не отреагировал на него, кроме одного единственного взрыкивания. Сам силуэт, манера посадки на чурбак, а не на землю, не казались знакомыми.