Дорога стали и надежды

– Итак, Дарьюшка, продолжим. – Морхольд поморщился. – Ты можешь на расстоянии общаться с некоторыми людьми, правильно понимаю?

– Не со всеми, – она вернулась на свое место. – А почему мы ушли из той гостиницы, где ты остановился? Ты же вроде не боишься Клеща?

– Не боюсь. – Морхольд пожал плечами. – Другое дело, не стоило так махать тесаком. Разозлил он меня, правда. Но на всякий случай, а он, как известно, разный бывает, стоило поменять пункт постоянной дислокации. Обратила внимание, что просто пункт, а не наш?

– Обратила.

 – Дарья уставилась на свои ногти на правой руке. На безымянном пальце ноготь обломился, с мясом, до крови. Девушка нахмурилась. – Ты мне и так успел помочь. Спасибо тебе.

– Пожалуйста. – Морхольд вытащил из кобуры большой револьвер. Слитным движением откинул барабан, придирчиво осмотрел патроны. – Все это лирика, Дарья. Давай к делу переходить, дела-то и впрямь интересные. Или ты считаешь, что мне нечем было заниматься, кроме как тащиться в самые дожди через половину бывшего Волжского района сюда?

– Я не знаю.

Совершенно не могу тебе ничего сказать по поводу твоих занятий. Да, могу общаться с некоторыми людьми, но не с тобой. А вот достучаться до тебя вышло… случайно. И когда поняла, кто ты такой, попробовала поговорить.

– Угу, – буркнул Морхольд. – Это ладно. Вопрос звучит так, милая… Чего тебе конкретно от меня надо?

Дарья уставилась на стенку, вздохнула, зябко повела плечами.

Морхольд смотрел на нее, посасывая чубук, выпускал дым через нос.

Бок чесался, небольшие ранения начали подживать. Это радовало, поскольку ему почему-то не верилось в ближайшие спокойные две недели. Не верилось, хоть ты тресни.

– Мне надо уйти отсюда. – Дарья посмотрела на него. Не жалобно, нет. Взгляд у девочки казался очень решительным. Разве что сквозило в нем что-то непонятное… затравленность? – Я знаю куда, но одна дойти просто не смогу.

– М-да… – Морхольд пыхнул трубкой, почесав небритое горло. – Уже хотя бы что-то.

Мне в этом какой интерес?

– Смогу заплатить.

– Заплатить…

Он присмотрелся к ней внимательнее. Заплатить. Ему, человеку, в основном промышлявшему не работой проводника. И чем? Что сможет дать ему эта не особо уж и малолетняя секильда, смешная даже из-за сильно сжатых и волевых, как наверняка кажется ей самой, губ?

Морхольд взял единственный колченогий стул, подпиравший дверь. Вряд ли Клещ и его ребятки решатся сделать что-то плохое.