Метро 2035: Стальной остров

Капитан много курил, но спичек нигде не было, зато нашлась старая газовая зажигалка. Макар обнаружил ее, когда ощупывал пол. Сухо скрежетнуло колесико, стрельнув искрами. Вспыхнувший газовый огонек показался новым взрывом, вскрикнув от боли в глазах, Макар надолго оставил попытки разжечь костер.

Шторм уже стих, катер больше не швыряло. Зрение постепенно восстанавливалось, когда на циферблате, в маленьком квадратном окошке шестое июля сменилось двенадцатым, он мог смотреть на огонь и почти четко видеть. Макар пробовал завести двигатели, но ничего не вышло, он нажимал кнопки стартера, а в ответ тишина.

Рация не включалась, а лампочка на потолке не горела. Катер умер. Лишь стрелка компаса под выпуклым стеклом крутилась как сумасшедшая, то вправо, то влево, будто не могла определиться с направлением.

Макар стучал зубами, забравшись в кресло и закутавшись в найденное тряпье. Его вновь мучила жажда, вода во фляге кончилась, страшно хотелось есть. Сидеть он больше не мог, потому улегся на пол, то и дело выпадая из реальности.

Он открывал глаза, за окном был все тот же – почти нескончаемый – полярный день, все то же проклятущее море. Лишь стрелка отсчитывала ненужное время, да менялись числа. Перед тем как тяжелые веки закрылись, погружая Макара в бесконечный сон, на циферблате щелкнуло четырнадцатое.

Боль. Боль была везде, он сам был болью. А когда проскрежетало железо и стена рубки ударила Макара в спину, заболела еще и спина. Макар застонал. Его кто-то тормошил. Голоса доносились издалека, кто-то звал:

– Парнишка, очнись, очнись, давай! Живи!

Глава вторая

Голова болела.

Болела, постукивая своими быстрыми молоточками все сильнее и сильнее. Макар, дотронувшись до лица, пощупал плотную чуть влажную повязку. Глаза закрыли, точно. Их и режет сейчас не так сильно. Только вот голова болит, болит и все. Ой-ей, как больно-то… твою мать.

– Лежи спокойно.

Голос мужской и очень уверенный. Такой уверенный, что, хочешь – не хочешь, будешь слушаться.

– Что болит?

– Голова.

Макар хлюпнул носом. Простыл все же, больничный дадут. Больничный? Да!

– Где я?

– На суше. Лежи спокойно, мне нужно померить давление для начала. Сколько, говоришь, тебе лет?

– Тринадцать. Я не говорил.

– Да к слову пришлось. Лежи спокойно.

Опять указывают! Опять! Стоило удирать, чтобы наткнуться на взрослых и самых умных, все знающих?

Руку сжало, чуть слышно шипел воздух, на запястье легла теплая рука.