Порох и соль

Серо-черная костяная голова мар-хунда, морского пса, скалящегося с перекрещенных костей. Флаг Хорне-младшего, последнего из Хорне-Кишки-Вон.

– Якорь! Руль вправо! Держаться всем!

Цепь загрохотала, падая в рокочущую бездну. Непроглядная черная тьма под килем испугалась, бросилась в стороны, пропуская железо. Баклберри навалился на рулевое колесо, бросая судно в разворот.

Мар-витт закричала, перекрывая все звуки, бурю, грохот разъяренного неба. Крик, скрип «Мариона», треск задрожавших мачт, гнущихся и стонущих, единый вопль моряков-северян, вцепившихся кто во что смог и стоящих под падающей стеной воды, поднятой разворотом, сумасшедший ритм барабанов ойялла, все разом.

Крик морской ведьмы резал сам воздух, заставляя кричать других, ощутившх ее боль и гнев моря, которому ведьма не сдавалась, борясь за жизнь и свободу.

Флейкк вздыбился, почти лег на борт, почти… Мастерство корабелов и сила мар-витт сделали свое дело. «Марион», ухнув вниз, вздрогнул, выпрямляясь. Звонко и страшно подались звенья цепи, лопнули, разлетаясь в стороны.

Хорне скалился волком. Маневр удался. Борт «Мариона» смотрел в борт эмара. И шкипер даже видел смуглых мокрых усачей, воющих через шторм.

Как старпомом может оказаться баба, пусть и из мар-ши? Да просто: корабль заново делала ее семья. Вот вам и сюрприз, сволота южная…

Лепестки, прячущие орудийную палубу, все в узорах и кажущиеся невесомо-ненужными, красивыми и бесполезными, дрогнули, пошли в стороны. Выпустили наружу наглые и голодные жерла восьми каронад, снаряженных гренадами, брандкугелями и книппелями.

Ойялла загомонили… поздно. Чугунные звери рявкнули разом, харкнув пламенем, дымом и снарядами. Донер не любил шутить в море и хорошо знал свое дело.

Первый книппель, свистя цепью, в труху разнес носовую надстройку с «дьявольским органом». Жидкое пламя его зарядов растеклось по доскам, ухватило несколько людей. Второе цепное ядро сделало самое нужное. Сломало бизань, почти у самой палубы. Тяжеленное дерево рухнуло вниз, заваливая фок-мачту.

Люди метались, отскакивали, прятались… и не успевали. Мачты собрались свой урожай, выкинув за борт и превратив в лепешку трех-четырех ойялла. Первая жертва Морскому королю осталась за Хорне и Севером.

А эмар, пока не сбрасывающий скорости, продолжил отзываться стоном дерева, только теперь уже внутри. За проломами, оставленными единственным, таким нужным и таким чудесным залпом, сделанным канонирами «Мариона». Парни Донера молодцы, Хорне оскалил зубы, радуясь удаче.