Кащей

И тут её осенило – словно молнией ударило!

«Яга летит в деревню кур воровать! Больше незачем! Да что же творится на белом свете?! Вперед, пока всех птиц без меня не украли!»

Позабыв обо всём, лиса бросилась к курятнику.

Жившие в доме напротив курятника люди спали. Это лиса определила просто: ни в одном окошке не горел свет. Но до сих пор не понимала, почему люди всегда селятся недалеко от курятников? Видимо, это судьба: куда бы ни отправлялись жить вкусные птички, следом неизменно появлялся человек и городил вокруг них практически неприступные ограждения.

А, может, люди – слуги кур. А по ночам, пока они спят, за охрану принимаются собаки. Выхода нет, куры в кольце под круглосуточной защитой. Без партизанских вылазок не обойтись.

Забор – это ерунда, ограждение от крупного рогатого скота. Любая мелочь проскочит сквозь него, как вода сквозь решето. Трезор, как обычно, храпит в будке, но это не помешает ему проснуться от криков петуха. Так что прокрасться нужно с минимальным шумом, чтобы никого не потревожить.

Лиса скривилась от вчерашних воспоминаний. Хвост уже не болел, но израненное чувство собственного достоинства требовало кровожадной мести. Если повезёт, думала лиса, положить остатки от съеденной курицы перед конурой, и утром собаке капитально влетит. Отличная есть! В смысле, месть. В смысле, есть охота больше, чем мстить. А главное, лишь бы петух не проснулся. Иначе кровожадная месть обернётся особо изощрённым самоубийством, и в следующий раз безболезненно пробраться в курятник удастся месяца через три – четыре.

Но за это время лиса похудеет до полного ноля и тихо самоустранится из этой несчастной жизни. Нельзя такого допустить. Ни в коем случае.

Лиса перемахнула через изгородь и прошлась по морковной грядке. Юркнула за яблоню и бросила быстрый взгляд на конуру. Собака оптимистически дрыхла на повышенных децибелах и чуть ли не храпела от блаженства. Может, она и не охраняет вовсе, а просто живёт по соседству?

Соблюдая максимальную осторожность, лиса прокралась к курятнику.

Вчерашний подкоп засыпать не успели. Да и кто успеет, если в доме живут только человеческие детёныши, Алёнушка и Иванушка. Невозможно произнести. Не только язык, но и челюсть свернуть можно.

Усиленные Ягой, способности Трезора многократно возросли, и даже с закрытыми глазами он понимал, что вокруг творится какая-то дичь, и надо быть готовым ко всему. Крестьяне ложились спать, за печками вовсю стрекотали довольные жизнью сверчки.