Пережить себя. Акт первый

– Вот и я так думаю. Между прочим, и очень хорошо, что не заметили. Зрелище, надо сказать, жуткое, особенно когда не знаешь, с кем столкнулся. Лост изобретателен, жесток, напорист, дьявольски умён. Он был бы опаснейшим противником, если бы не Хворь.

Слово «хворь» Теккенен произнёс необычно, с нажимом. Уловив моё непонимание, Олли продолжил:

– Да, вы ещё не знаете… Мои слова первоначально покажутся бредом. Наш мир проклят. Может быть, виной тому Тархар, или же некто за гранью нашего понимания.

Не могу знать. Но всякий живущий здесь медленно, но верно теряет рассудок. День за днём, шаг за шагом, вдох за вдохом. Неизбежно. Это мы и называем Хворью.

– И… как вы с ней боретесь?

– Никак. Это невозможно.

– И вы даже…

– Думаете, я не пытался?! – заорал вдруг старик, бешено вращая помутневшими глазами. – Я исследовал, изучал, экспериментировал без устали с одной лишь целью – понять, как и чем Хворь на нас воздействует. Тщетно! Никаких симптомов, даже самых крохотных.

Ни-ка-ких!

Олли замер, закрыл глаза. Глубоко вдохнул. Медленно, осторожно выдохнул, окинул долгим, тяжёлым взглядом погружавшуюся в вечер пустошь. Я терпеливо ждал, не говоря ни слова.

Теккенен, чуть дрожа, повернулся ко мне. Взор его прояснился. Помедлив ещё немного, он возобновил разговор:

– Будем считать, что я привёл пример. Впрочем, вспышки агрессии – довольно безобидное явление. Во всяком случае, в сравнении с остальным.

– Но вы же говорили, что симптомов нет.

Или вы имели в виду что-то физиологическое?

– Точно так. Болезнь бьёт только по мозгу. Я пытался зафиксировать посторонние импульсы с помощью своей аппаратуры. Угадайте, что я обнаружил? Ничего. Ни единого инородного сигнала. А пока мы не знаем, как Хворь на нас влияет, мы перед ней бессильны.

– А что с Лостом? Его одержимость как-то связана с болезнью?

– Лучше я вам всё с самого начала расскажу. Вы не против? А то нам ещё идти да идти, оставлять границу незащищённой нельзя.

– Внимаю, – с готовностью согласился я.

Оказывается, всё это время Теккенен едва уловимыми движениями рук швырял сжатых «Часовых» на задуманные им заранее позиции. Мне даже почудилось, что громадные тентакли, хозяина которых мы так тщательно оберегали, благодарно покачивали своими концами, будто кивая.

– Итак, – начал Олли, – противостояние как таковое началось около тридцати лет назад. Над нами всё так же нависала Хворь.