Питерская Зона. Темный адреналин

А прикрытая спина, если плечо товарища теплое, а не остывшее, это хорошо. Такое ценишь не сразу. Но порой ему вновь хотелось пойти самому по себе.

Остаться один на один с чертовой сладкой сукой, так нежно любившей убивать и так ласково позволяющей надеяться на лучшее. Играть в ее игры, захватывающие до мокрых временами штанов, приходя в себя после сумасшедшего бега в местах, предназначенных совсем для другого. Считать патроны или искать глазами хотя бы что-то, позволяющее прожить больше на несколько ударов сердца.

Смотреть на серо-стальную однородную волну жесть-травы, от края до края, зовущую снова пройти прямо через нее. Добраться до почти недостижимого многим Невского, остановившись у Казанского и смотря на зеленый шар с фигурами, украшающими дом напротив, ощущать себя на краткий миг обычным человеком в странном прекрасном городе.

Коситься на сумасшедше скоростные колючие шары «перекати-поля», носящиеся за любыми живыми рядом с ними. Вздрагивать от неожиданного грая наглых черных ворон, ждущих свежей плоти в подарок от своей хозяйки.

Идти через улицы, полные призраков прошлого, через колодцы старых дворов, так не похожих на прочие, говорящие ветром и памятью прошлого. Заходить в самые обычные бывшие магазины, полные давно пропавшего товара, смотреть на так и не дождавшиеся детских рук еще цветные яйца «киндер-сюрпризов» или на редкие икебаны умерших букетов, почему-то не опавшие прахом, не получившие тепла человеческих ладоней.

Да, Урфину нравилось ходить в город. Останавливаться у одних и тех же домов, возвращаться к тем же самым, что и в прошлый раз, перекресткам. Слушать, вдыхать, чувствовать неуловимое, колючими разрядами пробегающее по спине. Влекущее и заставляющее возвращаться. А что именно? Его не интересовало. Ему просто нравилось ходить за Периметр. И не только из-за денег.

Каждый ищет себя в разном. Кто-то становится пекарем. Кому-то на роду написано стать гайцом. Кого-то успокоит только кожаное кресло и посадочные талоны в бизнес-класс. О ком-то с придыханием, осуждающе и восхищенно, говорят полушепотом женщины с опухшими после ночи губами. Каждому свое.

Время следопытов, первооткрывателей и авантюристов прошло. Жалкие остатки пиратов, на хреновых моторках гоняющихся за сейнерами и сухогрузами, не в счет.