Питерская Зона. Темный адреналин

Водил обрезом, направленным вверх, ждал пакости. Но пока не дождался. Зато услышал, что хотел. Ветер пока оставался жив. Орал он будь здоров. И явно не от удовольствия. Представлять, что с ним делал буги, не хотелось. Явно не бабушкиными пирожками кормил.

Ага…

Буги рассмеялся. Перекатился тихий едкий смешок, звучавший сверху. Перекатился, зарокотав и переходя в дикий захлебывающийся смех. Чертов сумасшедший псих. Чертов сумасшедший псих с измененным генокодом и трансформировавшимся телом. Смейся вот так кто угодно там, на Большой земле, наплевать.

Мало ли, вдруг фильмов ужасов пересмотрел, сбрендил. Пулю в голову – и вся недолга. А здесь… здесь все хуже.

Лестница под ногами хрустела. Сотнями тысяч разом умерших тараканов. Огромное кладбище померших тараканов. Больших, жирных, блестящих тараканов, разлетающихся под ногами чавкающими соплями. Чмак – лопнул таракан, чмак – лопнул десяток тараканов. Хочешь не хочешь, а себя выдашь сразу. Чего теперь таиться-то?

В чуть посветлевшей зелени мелькнуло что-то растянутое и очень немаленькое.

Тук-тук, сказало сердце. И ускорилось. Вместе со временем.

Через ступеньки вверх, вверх. Ха, присесть, пропустить над головой тяжело просевшую на тросах двутавровую балку. Чмак… локтем в очередной могильник тараканов, до боли через щиток, до белой вспышки в глазах. Да-дах, балка хрустит за спиной, врезаясь в стену и пробивая ее насквозь. Трещит, валясь вниз, огромный кусок бетона со ржавыми пиками арматуры. Шелестит, осыпаясь снегопадом, штукатурка и пыль с просевшей части кровельных листов.

Движение впереди, неуловимое, быстрое, смазанное. Зелень растягивается призрачно-прозрачной лентой, «сова» натужно пытается уловить нечеловеческий организм с невероятными возможностями. Рука вскидывается, ведет стволами следом за буги, мелькнувшим огоньками глаз, палец ложится на спуск, и… Картечь не разносит плоть. Драный пацан-заложник… вот он, в длинных ручищах мутанта, прикрывающегося им.

Свет, прорываясь через пролом, мешает.

Сбивает ровную зелень «совы», гонит вперед, в темноту второго складского этажа. Как чертова киношного упыря. Скачками… Нет, не дождешься. Идем осторожно, плотно, к стеночке, к стеночке.

Темнота. Серо-зеленая и еле просматриваемая. Изредка прореженная светлыми полосками-копьями там, где крыша совсем дырявая. Густо-изумрудная пыль сверкает и переливается. Черные прямоугольники стеллажей теряются в глубине. Чернейшая полоса по полу… понятно. Это специально.