Злые ветра Запада

 – Недостаток веры, да…

Недостаток веры… Дуайт протянул руку и достал из кармана для орудийных щеток пачку жевательной резинки. В отличие от суррогата розового цвета, в очередной раз лопнувшего между губ Мойры, его пачка была настоящей. Живая смолка, домашняя мятная эссенция и немного сахара. Подлинная драгоценность, купленная у торговцев с Орлеана.

Мойра повела тонким хитрым носом, втянула воздух и уставилась на Дуайта. Растянула губы в усмешке:

– Наш настоящий рейнджер имеет слабости?

Дуайт кивнул.

– Ты мне нравишься.

 – сообщила девушка. – Ты просто душка, милый строгий Дуайт. Прям плюшевый мишка на Рождество.

Хавьер завел машину, броневик мелко завибрировал, разогревая двигатель. Моррис, как и обычно, уже спал. Первый час езды от форта неопасен. Хавьер вывел броневик из гаража. Дуайта подкинуло, заставив вжать голову в плечи. Все-таки старина «кугуар» не отличался большим удобством.

Дуайт прижал лицо к бронестеклу «глазка», глянул наружу. Форт жил обычной жизнью.

Пыль и песок носились по улицам, закручиваемые ветром, обсыпали прохожих.

Катил тачку с землей огородник Стэллоун, разводивший турнепс и шпинат. Куда меньше он любил разводить картофель, но именно его продажей и жил. Землю в форт привозили с востока, как и удобрения или семена. Так что, как не прибеднялся Стэллоун, но скрягой его считали явно не зря. Хорошая землица стоила немало «орлов».

Прогуливались под зонтиками две совсем юных миз, дочери недавно приехавших гарнизонных офицеров. Высокие, с талиями, перетянутыми до осиных и крепкими задками.

Модницы, как на взгляд Дуайта. Обе давно привлекали к себе немало взглядов и вольных бродяг-диггеров, и рейнджеров и, что не казалось странным, курившей перед командорией Хлои. Вкусы и взгляды Хлоя не скрывала. А в дальнюю командорию не попала только из-за таланта медика.

Наверняка скрипели на ветру жалюзи и ставни, в этом Дуайт не сомневался. Кирпич, камень и доски, давно ободранные ветром и песком от краски, ржавое железо низких крыш. Растрескавшаяся улица, носимая взад-вперед пожелтевшая коробка из-под сигарет, кренившиеся вниз фонари.

Форт-Кросс, переживший ночь, спокойно пережевывал половину наступившего дня. На кативший куда-то броневик внимания никто не обращал. Пусть он и был одним из семи оставшихся.

– Жизнь не хочет заканчиваться, несмотря ни на что. – Марк щелкнул четками. – Разве что люди часто не видят главного за второстепенным. А потом удивляются невозможности поговорить с кем-то, кто жил еще минуту назад.