Песок сквозь пальцы

А где было сказано, шо мы тут будем пахать от утра и до темноты, и падать, как убитые? Подбирать надо было группу тогда. Подробно писать об этом. Ведь я жеж Алексея несколько раз спрашивала – трудно будет? Ведь не три дня, две недели пахать, а он – да нет, не тяжело, справимся!»

Его обжег ее взгляд, прямо брызжущий экспрессией, ее близость, вот так, плечом к плечу, ударила в голову, как хмель.

«Да, Богомила, это точно. Мне ведь тоже Алексей писал, что все в допуске, все по моим силам. А я позавчера на иерусалимском подъеме чуть не сдался.

Я даже речь заготовил, мол, простите, люди велосипедные меня, немощного, но я лучше в хостеле покантуюсь. Хорошо, что не сказал».

Она внимательно посмотрела на него остывающим взглядом, и он рассмотрел ее глаза – голубые с зелеными крапинками. Или зеленые с примесью голубого?

«Серьезно? – сказала она. – Це правда, чи ви мене зараз втiшае?» Он кивнул, от близости перехватило дыхание. «Ну вы даете! А я смотрела на вас и думала: вот жеж упорный человек, и ведь не сломается! А сама я думала именно то же, что и вы – остаться в Иерусалиме в хостеле.

Вот была бы картина – хохотнула она, – если бы мы так сделали! Бедный Алексей остался бы с Региной и без палатки!» – «Ну, он и сейчас – с Региной и без палатки, – усмехнулся он. – А мы тут сидим».

Он встал, подал ей руку: «Едем?»

Проехали не очень далеко, за поворотом их ждали Алексей и Регина. Опять пошли спуски и подъемы, но тут Алексей решил уже не убегать далеко, закатив свой велосипед, он сбегал вниз, кидал, пробегая мимо него: «Нормально? Сам?», и мчался к Богомиле.

Холмы сошли в пустынную долину, какое-то время ехали по ровной дороге, потом путь им преградила река. Неширокая, метра два, мелкая, по голень максимум, но каменистая, быстрая и «дуже смердюча», как сказала Регина. Как и Кедрон, она была забита мусором, отложенным по ее берегам, которые они осматривали придирчиво, боясь проколоть колеса. Он и Алексей разошлись в стороны в поисках лучшего места для переправы, но лучше того брода, где реку пересекала дорога, не нашли.

Прыгали по камням, а он, последний, подавал им со своего берега велосипеды. Радовался, что не замочил ног, но вскоре оказалось, что зря, – дорога еще раза три преграждала им путь, тогда он плюнул и пошлепал вброд – «водяное охлаждение». Сразу вспомнилась его знакомая Катя, которая каждое утро, перед выходом на маршрут в горах, заходила в своих ботинках в горный ручей и уже всю дорогу потом шла спокойно, не обращая внимания на речки.