Выход 493

Их лиц не было видно, свет от разложенного внизу костра туда не доставал, но даже неопытному новичку было понятно, что эти двое «на точке» тоже спали.

– Никак нет, товарищ командир батальона, – как можно бодрее ответил звонкий юношеский голос, принадлежавший тощей фигуре.

– Чай хлебаем, Илья Никитич, – дополнил второй, принадлежащий человеку постарше. – Не желаешь? Из термоса только, горячий еще.

– Из термоса? – голос Стахова заметно подобрел. – Можно и похлебать, если из термоса. Вояжеров только впустим сначала.

 – И, выдержав короткую паузу, добавил: – Каран, ты там за новичком следил бы лучше, а то дрыхнете небось оба.

– Не, не дрыхнем, – заверил его Каран. – А что, уже пришел вояж?

– Я ж говорю, блин! Чай они хлебают. – Стахов выпустил изо рта струю густого сизого дыма. – Хаким, обещаю – по тоннелям бегать будете, в полной выкладке и в противогазах!

Эхо его хрипловатого, прокуренного голоса отразилось от голых бетонных стен, и тут же, будто в ответ на вопрос Карана, снаружи донесся мощный звуковой сигнал: два коротких гудка, один длинный.

Машина подошла к первому, верхнему заслону.

– Давай подымайся на точку, – скомандовал Илья Никитич Андрею, прищурившись то ли от дымящей в зубах самокрутки, то ли чтобы внимательнее рассмотреть прыщавое лицо подчиненного. Затем причмокнул, недовольно качнул головой и сплюнул – резвость молодого бойца, по его мнению, оставляла желать лучшего.

Парнишка, на ходу растирая закоченевшие кулаки, вскочил по выставленным в виде ступеней мешкам наверх и оказался в укрепленном гнезде, где его уже ждали разложенные на специальных подставках ящики с боеприпасами и неизменный компаньон – станковый пулемет Калашникова, задравший черное дуло в холодную серую твердь потолка.

Там было темно и зябко, костер с недавно подкинутыми в него дровишками остался внизу, и новичку его теперь чертовски недоставало…

При слове «застава» воображение рисовало могучий, неподступный передовой пост, вставший на рубеже между жизнью и смертью.

На самом деле северная застава представляла собой всего лишь ржавые двустворчатые ворота да пару пулеметных гнезд, прикрытых стеной из наполненных песком мешков. Застава держалась на честном слове, штопаные мешки то и дело рвались, просыпая на землю ценный песок, ворота слетали с петель, пулеметы клинило в самый неподходящий момент, а разное тварье с поверхности почему-то именно ее избирало для самых своих яростных, неистовых нападений.