Выход 493

И тут же сверху, над прицепом, вспыхнул прожектор, пролив на убегающую дорогу широкую полосу желтоватого света. – Сейчас их больше, чем у нас есть патронов. Но ничего, за зиму их численность сократится.

– Ага, а до зимы еще как пешком до Харькова. Еще дадут они, сволочи, нам жизни.

– Тебе бы отчаиваться, – кинул на него косой взгляд Стахов. – Тебе же всегда море по колено?

– Да море-то морем, но вот все равно как-то кисло в последнее время на душе. А еще кислее становится, когда вижу это собачье кодло!

– Тебе кисло? – удивился Стахов.

 – Не смеши меня, Каран. Если б я тебя не знал, может, и поверил бы. Тебе ж кисло бывает, только когда последние медяки просадишь в карты.

– Не веришь. А я, между прочим, правду говорю. Вот как покинул Укрытие, так и совсем… – Он отчаянно махнул рукой. – Дурное предчувствие у меня какое-то.

– Зачем же тогда в экспедицию записывался? Сидел бы себе дома, в наряды ходил. И Укрытию пользу приносил бы, и никакие предчувствия не посещали бы.

– Скажешь тоже.

Как это я сам на заставе останусь? Вы все, значит, на большую прогулку, а я сиди с новичками? – Он сухо засмеялся, но в глазах радости не было. – Нет уж, я как все.

– Как все? Странно. Раньше, если мне не изменяет память, ты назвал бы это стадным инстинктом. Так что же заставило тебя пойти за стадом, Каран? Поддался все-таки?

– Называй это как хочешь, Никитич. Я просто знаю, что больше нужен здесь. Тем более с Укрытием тоже что-то недоброе происходит. Вот чувствую я. – Он ударил себя кулаком в грудь.

 – И там хреново, и впереди беду чую. Вот как будто в тиски попал.

– Во как? – На лице Стахова застыло удивление. – Ты просто меняешься на глазах, друг мой. Еще вчера ты пил спиртягу в «Андеграунде», бабам песни посвящал, кадрил их там по полной и вообще радовался жизни. А сегодня тебе уже стало кисло, одолевают какие-то дурные предчувствия и с Укрытием нелады. В тисках его уже зажало. В «Андеграунде», небось, не зажимало?

– В «Андеграунде»… – хмыкнув, потер щеку Каран.

 – Скажешь тоже. Когда Петрович нальет первосортной, сам знаешь, как понести может.

– Хочешь сказать, что Кондратий к тебе зашел еще раньше? – улыбнулся Никитич.

– Все шутишь? А я тебе по правде говорю, что давка там какая-то, прямо шкурой чувствую. Вон, Шиш перед смертью все твердил, что видит, как над Укрытием какой-то шар навис и все снижается и снижается.

– Шиш на свою же мину наступил, Каран. Его контузило на всю голову, а заодно, вижу, и тебя.