Тайна одной саламандры, или Salamandridae

Одинцов это знал, но рассчитывал, что француз не рискнёт броситься в погоню, чтобы не насторожить беглецов…

…потому что на просьбу о помощи Ева, Мунин и Клара откликнутся лишь в спокойной обстановке. Если же их настойчиво преследовать, они почувствуют опасность. Пуганая ворона куста боится: компаньоны вспомнят Лондон, где едва не погибли совсем недавно, и вслед за Одинцовым откажутся сотрудничать с «Чёрным кругом».

Одинцов был прав – Дефорж именно так и рассуждал, но не погнался за ними по другой причине. Они ушли в море, желая выиграть время? Вот и хорошо.

Дефоржу тоже требовались несколько дней, чтобы припереть Одинцова к стенке. Его не расстроили пустые бунгало: психи и покойники могли ещё чуточку подождать.

Ожидание в самом деле не затянулось. Одинцов нанял яхту на две недели, но компания завершила круиз к исходу шестого дня – и без усилий со стороны Дефоржа. За этот короткий срок произошли вроде бы незначительные события, которым предстояло сыграть важную роль в судьбах компаньонов.

Во время путешествия Мунин снова и снова возвращался к мысли, которую Дефорж обронил на ночном пляже.

– Очевидно, вечная жизнь – это отсутствие смерти, – в очередной раз принялся рассуждать историк. – А что такое смерть?

Одинцов только хмыкнул. Уж он-то со своим боевым опытом знал о смерти не понаслышке.

Еве доводилось разрабатывать математические модели для ведущих биологов мира. Она дала ожидаемый ответ:

– С научной точки зрения смерть – это полное прекращение в организме биологических и физиологических процессов.

– Смерть – это конец жизни, – пожала плечами Клара, и теперь уже хмыкнул Мунин.

– Попалась! – объявил он подружке. – Хорошо, что Ева сейчас добрая. Раньше она тебя загрызла бы. Нельзя объяснять одно неопределённое понятие через другое неопределённое понятие. Мы ещё не договорились о том, что такое жизнь.

– Ну, знаешь… – Клара обиженно надула губки, а Мунин продолжал:

– Биология и физиология исчерпывали тему, пока не появились нейросети. Шоу с Майклом Джексоном вышло, когда он уже умер.

Физиологических процессов ноль, а на сцене – как живой. Нейросеть смоделировала его голограмму в движении… А Уитни Хьюстон? Там получилось ещё круче. С её голограммой выступала сестра. Дуэтом. Нейросеть воспроизвела уже не только пластику под старые песни, но и вокал. Песни были новые, а звучали так, что не отличишь. Для публики цифровая Уитни Хьюстон жива, танцует и поёт, как прежде.

– Не туда тебя понесло, – сказала Ева.