Тайна одной саламандры, или Salamandridae

Каждый домик – непритязательный на вид, с крышей из декоративного тростника – внутри скрывал просторные апартаменты класса люкс. Большая часть отеля сейчас пустовала: конец августа в тропиках – сезон дождей, хотя с погодой компаньонам повезло.

Утром Одинцов поднялся первым и не стал будить Еву. После душа он прошлёпал босыми ногами по глянцевому деревянному полу в холл – с баром и кухней, где уютно пахло тиковым деревом. Сварил себе кофе, съел пару бананов и вышел на белый песчаный пляж, начинавшийся сразу за порогом.

До тридцатиградусной жары было ещё далеко, но песок уже высох после ночного дождя, и тёплая вода в море напоминала бульон. Одинцов понырял, отплыв подальше от берега – туда, где прохладнее. Он успел вернуться, смыть соль под душем и снова выйти на пляж, когда Мунин с Кларой наконец продрали глаза и устроились в соседних шезлонгах.

– Золото на голубом! – продекламировал Мунин то ли стихи, то ли песню, озирая панораму залива в солнечных искрах. Парочка обсуждала древнюю керамику.

Одинцов не удивился. Мунин к двадцати пяти годам уже был знаменитым историком, который разгадал многовековую тайну трёх российских государей и кое-какие секреты европейской цивилизации, а юная Клара изучала археологию в Кёльнском университете.

За разговором о керамике девушка успевала бросать любопытные взгляды на Одинцова. Она впервые видела его в одних плавках. Старый солдат на шестом десятке сохранил впечатляющую мускулатуру и неплохо загорел на даче под Петербургом – ещё до начала июльских приключений.

Белокожей Кларе впору было завидовать…

…как и Мунину, который не мог похвастать ни мускулатурой, ни боевыми шрамами, ни загаром. Он почувствовал укол ревности, оборвал на полуслове фразу о глиняных черепках древнего Вавилона и спросил у Клары:

– Ты обгореть не боишься?

– Я намазалась, – ответила Клара, погладив лоснящееся от крема татуированное бедро.

– Ты обгоришь, – настаивал Мунин. – Давай пересядем вон туда, под пальмы. – Он мотнул головой в сторону тенистых зарослей рядом с бунгало.

– Это бананы, – сказал Одинцов, снова покосившись на парочку.

– А банан что, не пальма? – хмыкнул Мунин.

– Нет. Банан – это трава. На которой растут ягоды.

Между собой компаньоны говорили по-русски. Клара поняла только международные слова, но подтвердила на английском:

– Это не пальмы и вообще не деревья, это бананы.

Мунин заслуженно гордился своей феноменальной памятью и обширнейшей эрудицией, а здесь попал впросак.