Мудрость в пыли. Книга первая

Я пытался заверить, что она очень умная, и с ней не будет никаких хлопот, но мама равнодушно пожала плечами, и ушла, больше не сказав ни слова. Моя милая, добрая, моя мудрая мама… Тогда, всецело поглощённый радостью обретения нового, я не придал этому особого значения. Как бы знать тогда…

Весь день я, поглощённый впечатлением нового, ходил по пятам за кошкой, наблюдая. Мне нравилось в ней всё: ленивая истома движений, надменность взгляда и манящая вычурность поз. Так я не заметил, как наступила ночь…

Кошка, свернувшись калачиком, дремала на одеяле.

Щёлкнув выключателем, я с размаху плюхнулся на кровать.

– Осторожней! – услышал я в темноте недовольный женский голос.

Я замер, насмерть перепугавшись.

– O tempora! O mores! – снова послышался тот же голос. – В прежние времена великий пожертвовал рукавом своего халата, дабы не нарушить покой спящей кошки…

Я вскочил с постели, с размаху ударив по выключателю. Сердце бешено колотилось в груди. Кошка, недовольно щурясь от яркого света, повернула голову в мою сторону.

Я подошёл поближе и, склонившись над ней, заглянул в глаза. Кошка громко мурлыкнула.

– Что, мой милый мальчик, испугался? – услышал я совсем рядом.

– Нет, – ответил я, не отводя взгляда.

Кошка удивлённо вскинула брови. Если можно так сказать, конечно.

– Ты способен слышать? Что ж, это замечательно…

* * *

Вскоре на пути показались несколько сбитых из всевозможного хлама утлых лачуг, теснящихся друг к другу. Над ними струился слабый дымок. Ребёнок на руках у Путника слабо шевельнулся.

Тот прибавил шагу. Странное чувство овладело им. Теперь дорога в пыли, да и весь его путь, приобрели какой-то новый, позабытый когда-то смысл, наполняя грудь горячим воздухом и придавая невесть откуда берущиеся силы.

Подойдя к крайней лачуге под засохшим деревом, Путник постучал ногой в дверь. В ответ послышалась негромкая возня и вскоре дверь открылась. На пороге, тяжело дыша, стояла отёкшая пожилая женщина. Она посмотрела на свёрток на руках у Путника, и без того тяжёлый взгляд её стал ещё злее и недоверчивей.

– Чего тебе надо? – недружелюбно спросила она.

– Молока, – ответил Путник.

– Матерь Божья, – брезгливо поморщилась она в ответ. – Если люди забыли, как рожать детей, неужели ты думаешь, что мы станем выкармливать тех, кого родит пустыня? Убирайся сам и уноси с собой это исчадие ада. Прижав его к груди, ты и сам проникся…

– Послушай, женщина, – оборвал её Путник. – Я никому не желаю зла.