Аркадия: Обреченный

– После стольких лет…, – пробормотала Сильвия, затем еще тише прошептала. – Я помню тебя еще ребенком, но это несомненно ты. Прости меня.

Сара прибежала с припаркой. Сильвия взяла у нее баночку с мазью и стала обрабатывать раны. Сначала как следует их промыла, затем смазала мазью, потом перебинтовала. После чего велела дочери сварить похлебку. Сама же сидела около Дэмиена, разглядывая его.

– Вот значит, каким ты стал, – продолжала Сильвия. – А я и не думала, что увижу тебя снова.

– Мама, а почему мы так заботимся об этом чужаке? – спросила Сара, нарезая овощи.

Кстати те самые, при покупке которых она едва не пострадала.

– Потому что я знаю, кто он, – ответила Сильвия.

– И кто же?

– Этого я тебе не могу сказать, солнышко. Это мамина личная тайна.

– Я же твоя дочь! – возмутилась Сара, едва не отрезав себе палец.

– Осторожнее! Без пальцев останешься. Есть тайны настолько личные, что никому не положено знать. Даже родным людям. У тебя тоже будут тайны, и ты тоже будешь ото всех их скрывать.

Такие тайны есть у всех, не только у меня. Ты зря обижаешься, Сара.

Сара этого не понимала. Она любила свою мать, и ей очень неприятно, что мама не хочет поделиться с ней своим секретом. А во всем виноват этот чужак. Появился тут и слегка подпортил отношения между матерью и дочерью.

– Как он? – тихим голосом спросила Сара, после того, как поставила похлебку вариться.

– Жит будет. Меня больше интересует, как его ранили, – хмуро ответила Сильвия. – А еще интереснее, почему он еще жив?

* * *

Дэмиен потихоньку начал приходить в себя.

Рана сильно болела. Но, несмотря на это, самочувствие улучшилось. Глаза не видели более непонятный туман, мрак. Голова перестала кружиться. Дэмиен мог только поражаться, что еще жив. Он оглянулся.

Дэмиен находился в каком-то доме. Все было совершенно незнакомо для него. Лежал он на мягкой удобной постели, рядом стоял комод, чуть подальше простенький деревянный столик, единственное украшение которого канделябр.

Напротив стола стоял наполовину развалившийся платяной шкаф. В него могло поместиться колоссальное количество одежды и прочего хлама. Но ничто не делало дом таким уютным, как лампы со светочами. А ковры – это же просто произведение искусства. Дэмиен был поражен. Он понятия не имел, где находится, но теперь это неважно. Ведь в доме просто чудесно. Он решил, что находится в доме богачей. И от этой мысли он потерял все настроение, какое вызвала обстановка в доме.