Русское воскрешение Мэрилин Монро

Что за дела!

Графики на плазменных мониторах за спиной Реброва вдруг резко зашевелились. Еще с утра Левко заключил две не очень крупные сделки на валютных рынках. Одну с расчетом на рост доллара против евро на лондонской бирже, другую – на падение доллара, но против российского рубля, на московской. Все эти часы до обеда графики на мониторах изображали две кривые пилы, но обе двигались, туда, куда и хотел Левко. Теперь на первом мониторе нарисовалась горка, на втором – крутой горный спуск. Вдруг последние зубья обеих пил осеклись.

– Извини, – сказал он Реброву и почти бегом бросился к рабочему столу. Все в компьютере было у него заранее готово, оставалось только дважды нажать на кнопку мыши, – и обе сделки были закрыты. Очень успешно закрыты. Он заработал двумя пальцами десять тысяч долларов. Пустячок в его положении, но приятно. Да еще это будет и греть его хорошо изнутри до конца дня. Он возвратился к столу в приподнятом настроении. Как раз принесли утку. Когда официантка вышла, первым на этот раз спросил Ребров.

– Так что там с нашими деньгами, Леня? – и Ребров сразу, по той знакомой ему уже двенадцать лет беззаботной гримаске, которую Левко изобразил на своем лице, понял, что очень плохо.

– Пока все по-прежнему. Но один банк обещал нам помочь кредитом. Ничего, прорвемся, Ваня.

– Нехорошо все это, Леня. Ненадежно как-то.

– Через две недели ты будешь миллиардером. Тебя это устраивает?

– Ненадежно…

– Только я тебя прошу, будь со мной честным, сам видишь, какое дело мы затеяли.

– Нашел он себе сумасшедшего?

– Не знаю и не хочу в это вникать. И вообще эти мокрые дела – по твоей части. И не разговаривай со мной об этом никогда.

– Давно ли ты такой чистый стал?

– Давно – не давно, а стал.

– Ладно. Только, наверное, он не нашел никого. Сказали мне, что он нанял какого-то легавого или сыщика. Думаю, для этого.

– Ты его видел?

– Нет еще.

– Ты присмотрись, прощупай его, – как бы эта мелкая сошка нам все невзначай не подпортила.

Утку ели молча. Ребров опять только поковырял вилкой.

– Что-то ешь ты плохо. Болит? – спросил Левко, не отрываясь от еды и не поднимая головы.

– Аппетита нет.

– Что тебе врач говорит?

– Ничего не говорит.

– Ты хоть спрашивал?

– Когда помру-то? Еще нет.

Левко знал лучше Реброва, когда тот помрет.