Бетонная агония

В прочим, всё это пустяки, вот вид из окна – другое дело, он меня радовал гораздо больше. Окошко выходило на улицу, как раз на тротуар, а по нему, внизу, часто бродили суицидальные офисные клерки. С каждым годом их становиться все меньше и меньше.

Вот и сейчас люди с обвисшими животами в костюмах уныло шагали по лужам в стёртых ботинках. Ни дождь, ни снег, ни град, ни камнепад не могли стереть с их лиц тупую тоску. Не скрою, я был рад стоять здесь и знать, что я – не они. Я тут, с сигаретой, стою и курю, а меня никто не видит.

Голова наполнилась приятным туманом, пальцы почувствовали приятную немоту. Мысли забродили ленивее, глаза закрылись, плечи распрямились, впервые за несколько дней я улыбнулся. Может, я, конечно, поступаю неправильно, плохо, но последнее время не видно, чтобы кто-то поступал иначе.

Вот сейчас, например, под окном прошлась пьяная компания. Один из них разбил пустую бутылку о фонарный столб и, гогоча, пошёл дальше. На глазах у полицейских, возможно, они них знают.

И, может, пьют после работы на одной детской площадке.

По крайней мере, один из них помахал компании на прощание.

– Ты совсем обнаглел, урод очкастый?!

Тело мигом превратилось в слух. Мышцы вновь напряглись, сигарета отправилась в банку из-под тушёнки. Глухой голос доносился из-за тонкой деревянной стены, разделявшей коморку и выход на лестницу, как раз рядом с люком на крышу. Оттуда же доносились еле слышные всхлипы. Кажется, они нашли место для допроса.

– Я тебе сейчас все зубы выбью, понял?!

Шаг за шагом, я медленно, словно кот, двигался к стенке, паук в углу, кажется, смотрел на меня при этом, как на дурака. Ну что ж, может, он прав, так оно и есть, однако такие события, как это, пропускать нельзя. Во всяком случае, если я дошёл до сюда и не попался, то уходить обратно было бы глупо, тогда я бы себе точно ничего не простил.

Пальцы на телефоне сами выбрали функцию диктофона.

Казалось, стук моего сердца можно было расслышать на первом этаже.

В висках пульсировала кровь, дыхание улетучилось и больше ко мне не возвращалось. Я изо всех сил старался не шататься, идти аккуратно, но получалось, честно говоря, не очень, меня всё время куда-то относило, а мысли отказывались повиноваться. Я тонул в поту.

Из недр стены пробивалась крохотная полоска, белый лучик. Её можно было бы и вовсе не заметить, если бы пыльные глаза так не изголодались по свету.