Россия, лихие годы: рейдерский захват

Он мягко упал, его голова подпрыгнула на мягком ковре, и кровь из носа веером окропила рубашку.

Я повернулся к хозяину, и он откатился от меня назад в своем кресле на шариках. На лице была не усмешка, а страх. Рука давила и давила под столом сигнал тревоги.

– Борис Михайлович, вы меня поняли? – я поднял со стола свой блокнот и положил в карман. За спиной опять щелкнула дверь. – Теперь вы думайте, но времени в обрез. Тем более – для девочки. Как вы это говорите, – живее, живее!

После этого я обернулся. В двух метрах, с дубинкой наготове, а с другой рукой на кобуре, стоял второй полицейский, незнакомый.

В дверях маячил третий крутой мужик в летней рубашке, с помповым дробовиком в руках. Но без команды они ни на что не решались и ждали, поглядывая на хозяина.

– Я ухожу. Или вы хотите еще одну свалку? – Я обращался к хозяину кабинета за своей спиной. Ответа не услышал, и вдруг меня возмутило его хамство. Я с силой отпихнул спиной его изящный, но жиденький стол, тот заскользил по ковру, зазвенели опрокидывающиеся дорогие вещицы, и столешница с маху въехала в кресло хозяина.

Рук-ног ему, похоже, не прищемило, иначе голос был бы выше:

– Пусть убирается! Пропустите его!

Я шагнул мимо размазывающего по лицу кровь охранника и подумал, что в Нью-Йорке за это с человеком в такой форме мне дали бы лет пять, без разговоров. Но этот был только ряженый. От дверей нехотя отступил еще один, тоже с сине-розовыми тату на широких бицепсах, сильно курносый. Ствол его дробовика смотрел мне точно в живот.

Я сел на мотоцикл в отвратительном настроении. Завелся, поехал вперед без определенной цели. Увидал кафе на улице, остановился, заглушил мотор. Надо поесть, поразмыслить. За столиком включил диктофон, прослушал все с самого начала, от входа до выхода, почти с четверть часа. Понятным становилось почти все об этом так называемом корпоративном конфликте. Кроме главного – где внучка Таня?

Классический, азбучный, и неотразимый прием рейдеров. Состряпать уголовное дело на генерального, и с прикормленными ручными ментами – давить его и давить, пока не запросит пощады.

Поводов найти – никогда не проблема: у этих красных директоров рыльце не только в пушку, оно в густых перьях. Этот Портной упомянул об аренде, значит, на ней он его и поймал. В заводоуправлении на двух этажах бизнес бурлит, еще наверняка есть что-то в самих цехах. Арендная плата по бумагам, как всегда, – копейки, остальное черным налом, генеральному и замам. За все годы – сумма со многими нулями.