Россия, лихие годы: рейдерский захват

То ли он боялся сказать об этом по телефону, то ли почувствовал, что его проблемы мне не ко времени. Но только вдруг он замолк, и почти на полминуты. Я подождал, послушал его сопенье, наконец, услыхал:

– У меня пропала внучка. Уже с неделю. Вы поможете?

Настала моя очередь помолчать. Это была скорбная просьба, – и по моему опыту, и по статистике, – очень скорбная: ведь неделя прошла.

– Сколько ей лет?

– Семнадцать, в июне школу окончила.

– В полицию обращались?

– Сразу. Никакого результата.

– Хорошо, давайте встретимся.– Я назвал ему время, адрес уличного кафе и свои приметы.

С досадой я положил телефонную трубку. Можно было распаковываться. Но отказать я не мог. Я был в отпуске и вольная птица, – но все-таки полицейский. Тем более, на службе я занимаюсь экономическими преступлениями, а это – работа с бумагами, компьютерными сетями, дисками и прочими немыми свидетелями преступлений, – и по живой оперативной работе я скучаю. Несколько дней из месячного отпуска ничего не меняли.

И еще, – мне нужны были деньги: я собирал на новый мотоцикл. Тогда я не мог предположить, что дело окажется много серьезнее, отпуск пропадет, и через пару недель более половины людей, с кем мне придется работать, будут убиты, и почти всегда я стану этому свидетель.

В кафе я сел на открытой террасе. Из кармана я вынул блокнот и положил на столик. В заднюю обложку блокнота был встроен цифровой диктофон. Почти все встречи, особенно первые, я записываю – чтобы потом сопоставить детали, и как своего рода документ, поясняющий для третьих лиц мои отношения с клиентом.

Будущие события непредсказуемы, и бывали случаи, когда только эти записи и могли, в глазах правоохранительных органов, отделить меня от проходящих по этому делу преступников.

Я имел в Москве репутацию специалиста по корпоративным конфликтам. В основном, это незаконный захват предприятий, свары между владельцами, кражи акций со счетов – грязь страшная, но очень дорогостоящая: замешаны десятки, а то и сотни миллионов долларов.

Поэтому все это сопровождается любой, вплоть до самой черной, уголовщиной. Полицию все избегают до последней возможности, – рыльце у них в пушку почти у каждого. На службе я занимаюсь почти тем же, зато имею куда больше прав.

Он приехал на дорогом Мерседесе, с шофером в форменной фуражке и с мрачным охранником на переднем сидении. Грузно выбрался из машины, и на ходу оглядывая немудрящее заведение, направился к террасе.