Россия, лихие годы: рейдерский захват

Он только в конце спохватился:

– Ах да, деньги вам… – он шатко направился к лестнице и вверх по ступенькам.

Я взглянул на Аллу, – она не проронила до сих пор ни слова. Теперь она скромно улыбнулась мне.

– Мы все так за нее беспокоились.

– Но, слава богу, все хорошо кончилось. Поглядывайте за ней.

– Она у нас самостоятельная.

– Слишком.

С лестницы спустился хозяин, в одной его руке была пачка денег, во второй ключи, – их не спутаешь, от сейфа.

– Вот тебе… как мы договаривались, и еще премия, бери, бери, заслужил.

Посиди еще чуток, чайку выпей с тортиком. И о себе расскажи. Воевал небось – шрам на щеке.

– Приходилось.

– Афган, Чечня?

– То самое.

– Солдатиком? Горел?

– И горел.

– Поздно я тебя встретил, я бы тебя замом по охране поставил. Эх, все поздно. Еще одна просьба, не откажи мне, в дружбу, во вторник подойди на завод. Подписывать бумаги мы будем, продаем все, сам слышал. Деньги наличные, целый мешок, и все такое, свой бы человек не помешал рядом. Уважь.

– Что делать надо?

– Да ничего.

Постоишь, поглядишь. Рубашечку белую только одень и галстучек. Чокнемся шампанским, и гори все огнем, отработал я свое.

– Хорошо, приду. – Я взялся за торт. Я терял от отпуска еще пару дней, но я бы прояснил кое-что для себя. Да и деньги… – Сразу в ваш кабинет?

– Позвони сначала. Потрись там рядом да вокруг, может, заметишь подозрительное что.

– Задание не ясно, но приду. – Я встал из-за стола и поблагодарил.

– А ты, Коля, знаешь? – вчера опять без мордобоя не обошлось.

Устал я от всего… Нашли на улице работягу нашего, недалеко от завода, – сначала думали пьяный, – ан нет, живого места на нем не осталось. На собрании тоже был… В больнице теперь.

– Кто?

– Один из недовольных… да ты с ним рядом в зале сидел. Уволенный. Скандалист. За что били – сам догадайся.

Софронов плеснул себе еще из бутылки и резко опрокинул граненый стакан. Громко выдохнул, и невесело мне улыбнулся. Таким он мне навсегда и запомнился. Больше его живым я не видел.

На обратной дороге я остановился на обочине и позвонил в справочную скорой помощи.

Фамилию этого Сереги я сумел-таки вспомнить – ее называл из списка председатель собрания. Серега лежал в Первой Градской, в отделении челюстно-лицевой хирургии. В справочной мне ответили: "Операцию перенес хорошо, состояние удовлетворительное, посещения пока запрещены".

8. Убийство

Во вторник утром я подкатил к заводскому забору и приковал мотоцикл к знакомой ржавой петле.