Башни над городом

Да, вот прямо-таки и разогнались! Все сразу стали бы вдруг культурными и вежливыми и взаимные претензии решали путем переговоров за чашкой кофе. Угу… Самим-то вам не смешно? Да, резали тут друг друга до нас и точно так же станут резать, когда мы уйдем. Что поделать, такая уж у них здесь природа… И не только в этих местах. Точно так же обстояло дело в Ливии, Афганистане – везде, где присутствуют такие вот «вожди» да «атаманы». Человеческая жизнь в таких странах не стоит ничего – вот никто её и не жалеет. Своей-то не жалко, а уж чужой… И надо быть совсем уж полным идиотом, чтобы встревать в междоусобные разборки.

Благодарностей вы ни от кого не дождётесь, вас будут одинаково ненавидеть обе стороны. Одни – за то, что вы помогаете их врагу. Другие – за то, что вы сильнее, независимы, лучше вооружены и снаряжены. За то, что пьете настоящий кофе, вместо той бурды, которая у них так называется. За хорошую машину, качественный бинокль, наконец! Причина будет всегда! На словах же вас будут уважать, вежливо улыбаться, и говорить всевозможную ерунду, уверяя в собственном дружелюбии.

А сколько я с ними виски выпил – нет, выхлебал! Питьем это назвать нельзя…

– Да ладно вам, Джон! Уж вам-то это будет сделать проще! – не раз приходилось мне слышать «дружеские» шутки старших офицеров.

Это, как понимать – намек на моих предков? На деда Майкла? Руководство, что, полагает, будто мы все дома водку хлещем безостановочно? Дались им мои русские корни! И ничего не скажешь в ответ – субординация! Хочешь карьерного роста – терпи!

И я отмалчивался.

Только иногда позволял себе ответные шутки – там, где это не вызвало бы недоумения. А по мере моего роста их становилось все меньше. Не до шуточек… не та вокруг обстановка, чтобы подкалывать сослуживцев.

Окончательно же все это прекратилось в Афганистане, тогда, когда нас навестил там генерал Роджерс.

2

Как сейчас помню этот день…

Поначалу миссия очередного высокопоставленного проверяющего выглядела обычной, я бы даже сказал – рутинной.

После посадки вертолетов, генерал, вместе со свитой сопровождающих, посетил казарму, побеседовав там с солдатами. По этому поводу мы даже сократили количество ежедневных патрулей, чтобы казарма не казалась совсем уж безлюдной. А что поделать? Народа и так не хватало… «Союзники» при первых же признаках ухудшения обстановки, моментально бросили свои позиции (на что у них нашлось множество «уважительных» причин), оставив нам пятнадцать километров незакрытого периметра.