Камень Судьбы

Казалось, он чувствовал, как ледяные иглы выскальзывают из-под краев капюшона и вонзаются в его тело, разум – такая грозная сила ощущалась в святом отце даже на расстоянии. Он жаждал скинуть личину и посмотреть – любопытство росло в нем вместе со страхом, заметно уступая последнему.

Боковым зрением он увидел или скорее успел почувствовать краем глаза какое-то движение. Взгляд его метнулся к железной решетке, но великан-палач был неподвижен, словно языческий исполин, высеченный из камня, статуя божества и брошенная к ее подножию бездыханная жертва.

Только мускулы бесшумно вздымались на его груди, точно кузнечные меха. Помимо воли, нунций залюбовался на мгновение этим античным Геркулесом, живым образчиком грубой мужской красы. Насколько же жалко смотрелась жертва, разбитый и изувеченный, хилый человек в сравнении с этим воплощением силы и здоровья!.. И тут движение повторилось. Оно исходило из неосвещенного левого дальнего угла, куда не доходил свет от вкопанных в землю факелов. И где-то там, в глубине, что-то ворочалось и шевелилось.

Кажется, нунций побледнел.

– Не беспокойтесь, это всего лишь крысы, – сухо заметил инквизитор. – Здесь, под землей, они чувствуют себя как дома.

«Крысы?!..» Брат Игат поклясться бы мог на Святой Книге, что он отчетливо слышал иные звуки, доносящиеся из-под густого покрова тьмы. Они были похожи на вздохи… словно бы кто-то стонал. Человеческие стоны. Женские.

– Прошу вас, брат. Его Святейшество просил что-то передать нашему скромному братству? – голос инквизитора, возвысившись, легко перерубил тугой узел его раздумий.

Нунций с усилием поднял голову.

– О, да. Отец церкви передавал свою искреннюю радость и удовлетворение тому рвению, с которым вы продвигаете дело веры и истребляете ересь на корню, – с выражением продекламировал нунций, покосившись на перекошенную человеческую фигуру у решетки. Палач, наконец, опустил книзу факел, предоставив сумеркам милосердно скрыть лицо несчастного. Теперь только белые ноги, торчащие в разные стороны, бросались в глаза.

 – Его Святейшество счастлив тем, как укрепляются ряды Святой Церкви. Он просил меня передать вам это, в знак своей благосклонности, – рука нунция стремительно скользнула под край накидки.

Чья-то рука, вынырнувшая, из-за спины, так сильно стиснула его локоть, что нунций едва не закричал от боли и неожиданности. Инквизитор поднял руку в кожаной перчатке:

– Брат Игат – брат Доминик, верный слуга ордена.