Дериват

Мужчина теперь смотрел точно в глаза Крео:

– Узнав о нашем с матерью замешательстве в его выборе, мальчик покинул нас: он не принял позорный обскурантизм родителей. Но если бы я тогда прочувствовал, если бы, крепко обняв как истинно любящий свое дитя отец, дал понять, что важнее его счастья для меня просто ничего нет, – мужчина сломался: глаза его стали родником из слез всех отцовских драм мира, – тогда бы его тело не было погребено под зараженной землей близ трущоб позорной дальневосходной дыры из-за гонореи.

Он бы остался с тем Оли’Ве’Ро дома, и во всем им сопутствовала лишь только радость да благодать… хотя этот мальчик даже не знал о его смерти, пока я ему не сказал, случайно встретившись в какой-то захудалой скайстермонтажной.

Преисполненный скорби отец смахнул мокрую пелену с глаз и вновь впился в Крео взглядом, постепенно проявлявшим желаемый с самого начала разговора катарсис.

– Поэтому, зная всю свою бесконечную любовь к сыну, я хочу, чтобы он услышал мое раскаяние перед ним.

Ради его прощения, я хочу увековечить память о страдании нереализованной любви у себя под сердцем и носить его, пока тело мое не будет предано земле, – умоляющее страдание переходило к решающему марш-броску. – Молодой человек, я хочу попробовать прочувствовать то, что в первобытном ужасе посмел импульсивно отвергнуть… то, что грокнул во всей полноте мой мальчик. Возьмите меня и делайте все, что захотите. Я клянусь любить каждую Вашу нежность – давайте разделим воду и взрастим близость.

Бессмысленный пересчет целомудренных принцесс, назло мальчишкам оголивших желаемые пубертатным демоном места, был окончен – Крео в презрительном недоумении встретился наконец лицом к лицу с решившим разоткровенничаться утопленником, навсегда потерянным на дне бокала виски.

– Что ты молчишь? Молю, ответь, да или нет? – мужчина не понимал, что на него устремлена вся тяжесть осуждающего человеческую ничтожность вердикта: от этой недальновидности презренность со стороны Крео только возрастала.

– Муста Оливье, верно? – слева от пьяницы к барной стойке пристроилась женщина с раритетной оптической гарнитурой. – Ваш сосед только что пытался дозвониться до Вас: просил чуть потише заниматься любовью. Стены, видимо, с плохой звукоизоляцией.