Дериват

– Тигра?

– Ну то слово, которое я забыла, это – оно. И львы, кажется, тоже вымерли.

– А все я понял, точно! Ну его выпустили вроде бы сразу. Ах, Афродита, какая Вы безжалостная леди. Если бы безжалостность имела форму вязкого мороженного крема, то я бы сейчас утонул в твоем сливочной блаженстве!

– А ты как думал. Это все пытливость юриста, в ней я, как сыр в масле. А вы, сэр, имеете право на дополнительную порцию оладьей. Все, что вы не съедите, будет запихано против вас в ротовую полость по пути в Новый Дэ’Вон.

Горячая сердцем ухватилась второй рукой за тыльную часть кисти своего молодого человека – оба в безустанной улыбки продолжали наслаждаться друг другом.

– Еще она говорила о каком-то пьяном мужчине, потерявшем сына где-то под Ута-Лампу что ли. Ладно не будем о плохом. Я заканчиваю с последним поручением мисс Кид, и мы с тобой летим в юго-западную всегломерацию.

Афродита поникла: терзающие фотоснимки мыслей о несказанных словах любви в адрес умершей матери побудили ее вновь бередить незаштопанную временем рану на сердце:

– Ты, правда, считаешь, что она была бы за?

– Я в этом уверен, моя корпоративная акулка в юбке.

Твоей маме было бы приятно.

– Выберем жилье рядом с местом ее захоронения, хорошо?

– Все будет, как ты захочешь, – Джуллиан и не подозревал, что предел его любви к Афродите преодолим, потому что в настоящий момент его чувства еще сильнее возвысились и устремились за бесконечность.

Мальчишка, при необходимости, готов был продать душу за дополнительную минуту с ней, окажись он у финиша трасы длинной в собственную жизнь.

Well you came and you gave without taking

But I sent you away, oh Mandy

– Аф, ты помнишь, с чего начался наш разговор. Давай вернемся к этому.

Как долго у тебя задержка?

– Шестая неделя. Я думаю, что все это – правда, и у нас действительно…

– Я люблю тебя, – тут же вырвалось у Джуллиана.

 – Нет и никогда не будет ничего важнее тебя.

– Будет, скоро через несколько месяцев.

Если бы Джуллиан имел представления об идеально искренней улыбке, то он бы заметил сейчас за собой, что более восторженного и одновременно ранимого умиления не выдал бы ни один искусный пантомим за всю карьеру.

– Давай назовем малышку или малыша в ее честь, я думаю…

And you kissed me and stopped me from shaking

And I need you today, oh Mandy.