Не в черновике

В комнате раздался бесподобный осенний вальс Моцарта, и мы закружились в танце. Я чувствовал легкий стыд и замешательство от того, что все еще не разузнал имя этой миловидной особы. Грациозная девушка передвигалась в танце будто бы паря в воздухе, и каждый раз, когда я закручивал её в танце, легонько вскрикивала будто бы от неожиданности. Ее золотое платье, переливалось всеми красками, вызывая восхищение любого, кто взглянул бы на него, и я был единственным свидетелем и в тот же момент соучастником всего этого восторга.

Жесты её были так обаятельны, что не было сомнений это принцесса или даже королева. Свеча озарила её лицо и передать все то, что я увидел, у меня не выйдет, утонченные, но в тот же момент строгие черты лица предавали уверенности этой особе. Глаза ее были явно восточные, такие аккуратные и незабываемые, но внешность была европейская. Маленькие, но пухлые губки были слегка приукрашены помадой, которая ничуть не портила, а даже подчеркивала утонченность миловидной дамы.

Музыка становилась все тише, а ночное небо озарялось огненным рассветом, первые солнечные лучи проникли в комнату.

Девушка посмотрела мне в глаза и одним лишь взглядом, дала понять, что нам пришло время прощаться. Я не хотел отпускать ее никуда, желал лишь, что бы она осталась еще на пару минут, но решение ее было твёрдо, и неизвестная мне особа, испарилась в темноте коридора. А я оказался в своем кресле с остывшим чаем, и сладким воспоминанием о моей ночной незнакомке.

Гремлин

Правда или вымысел история, сея, но сказ такой ходил, да говорится в нем о договоре странном, между королем славным, но жадным и Гремлином хитрым.

Помню я, как было будто бы вчера, землями огромными управлял славный и мудрый король, а мудрость его была при выше сотни ученых, что жизни свои за книгами прозябают, но сколько мудр был правитель, столь и жаден. Слухи да рассказы о жадности его по всем краям ходили, каждый знал, коли хочешь, чего от владыки, так злата принеси, нет злата, неси камни драгоценные, самородки горные. Так вот в ночь одну, которую даже природа побаивалась, случилось таинство: ибо небо черно было, будто ворон огромный пролетал, да крылом своим все королевство скрыл, а дождь лил так, что реки разливались да град славный на части делили. В ночь эдакую, король в зале тронном просиживал, да о злате своем печалился, как вдруг у ног его старец явился, ростом не велик, с черной рясой натянутой, да лицом омерзительным.