Не в черновике

В детстве я мечтал посмотреть мир: отправиться во Францию, отведать первоклассный круассан и оглядеть весь Париж с высоты Эйфелевой башни, искупаться в Средиземном море и взглянуть на настоящих самураев в Японии. Детские мечты никогда не сбудутся, теперь единственная мечта узнать для чего я здесь.

Становиться холодно, видимо уже пришло время зимы, я сидел на леденящем тело полу и колотился от холода. В руках сжимал единственного друга, Реджи так же немыслимо дрожал в моих руках. Уснуть в этом аду не представлялось возможности, и все же когда организм истощается ему необходим сон, я боялся уснуть что бы ни окоченеть от холода.

Что бы хоть как-то согреться, пришлось справлять нужду под себя, единственно, что могло согреть менять хоть на какое-то время.

Пальцы сводило от обморожения, я перестал чувствовать ноги. Все последнее время я провел на полу, вставать с него уже не представлялось возможности, не было сил даже дотянуться до миски с картофельными очистками, которые принесли для еды.

Жуткий голод сводил меня с ума, я уже забыл свое имя, забыл кто я. Все чаще и чаще стала появляться мысль съесть Реджи, но часть оставшегося рассудка останавливал меня, он единственный друг.

Жажда голода отбросила все человеческое. Крыса больше не казалась мне другом, только средство пропитания. Его последний писк еще долго раздавался в моей голове, но этого слишком мало. Не так уж и на долго хватило крысиной тушки.

Пальцы правой руки почернели от обморожения, то самое чувство, когда из всех подвижных частей остается только одна рука.

Ужасающий голод все глубже и глубже закрадывается в разум. Попытался укусить себя, невероятно больно, но голод еще хуже, ужасно отгрызать и жевать свою плоть.

Дни мои сочтены, я не чувствовал холода, потому что больше не ощущал ни единой части своего тела. Бездушное тело, которое валялось словно мешок, набитый прогнившим мысом. Стук, сама смерть явилась по мою душу…»

Вот и еще одна книга прочитана. Такой же странной и ужасающей оказалась смерть, этого безумца, как и последние дни, проведенные в клетке.

Эта книга напомнила мне самого себя: «У каждого из нас есть клетка, вот только для каждого она своя».

Меня зовут Артур Кит. Мне 10. И у меня рак.

Глухие мысли

«Я никогда не отпущу тебя. А я никогда не буду вырываться»

Утро становилось холодным, и я хотел попросить Фиону поделиться своим одеялом, но словил себя на мысли, что уже несколько месяцев живу один.