К югу от рая

Волны бились о правый борт Афродиты, пока я и Максимка пили его абрикосовую настойку. Карина сняла Авиаторы и радовалась появлению стаи дельфинов, показавшихся совсем недалеко от нас. Они плыли, выпрыгивая из воды и ныряя обратно, быстрее, чем Афродита в свои лучшие годы. Я встал и достал свою старую мыльницу Canon. Карина сидела в пол оборота и, забыв про все страхи, смотрела на дельфинов. Теплый ветер трепал ее медовые волосы, а солнце уже смотрело в другую сторону. Я сделал несколько снимков и убрал фотоаппарат обратно.

Дом милый дом

– мы вернулись две недели назад, а ты, так и не нашёл работу!

– Это не так просто.

– Да ты что?

– Да.

– Все работают! Я! Работаю! А ты ждёшь чуда?

– О чем ты?

– О том, что ты ждёшь чего-то! Чего ты ждёшь?

– Амнезии и запора – она рассмеялась.

– да иди ты… я понимаю, всё понимаю, но работать то надо.

– Пожалуй.

– Ты не хочешь?

– Я работаю.

– Ты пишешь!

– Это тоже работа.

– Наверное, но денег то нет!

– Будут.

– Так иди и работай! Тогда будут.

– Ну, я пошёл?

– Иди…

– я одеваюсь…

– Куда?

– Искать работу, дорогая.

– Ну, ты и дурак, господи…

– Поехали в парк?

– Куда?

– В парк.

– Какой?

– Наш парк

– Время десять вечера Андрей, какой парк?

– Поехали. Жду тебя.

Я влез в ботинки и открыл дверь. В подъезде тьма тьмущая. Сверху слышится смех и кашель. Я пошёл по лестнице, социальной, да нет, шучу, бетонной, вниз. Все-таки третий этаж. Толкнул плечом подъездную дверь и подошёл к машине.

Чёрный Saab. Очень его люблю. Завёл – он дернулся слегка. Я закурил сигарету и опустил окно. В Крыму было лучше, в сто раз лучше, а может и в тысячу. Карина научилась плавать. Я научился играть в нарды. Из подъезда вышла К. Она быстро села на соседние сиденье и поцеловала меня. Вид у неё был озабоченный.

– мама звонила. Начала она.

– Как дела?

– Сказала, что у Бимбо опять был приступ. Вызывала Айболита.

– Он живой?

– Да.

– И что врач?

– Сказал, что ещё один приступ он не перенесёт, надо класть на обследование.

Черт. Этого ещё не хватало – я достал сигарету.

– Что будем делать дорогой? – у неё на глазах выступили слезы.

– Завтра я отвезу его.

– Завтра?

– Да, завтра с самого утра. Сейчас же всё закрыто.

– Ладно – она вытерла слезы.

– Пристёгивайся.

– Мы, правда, едем в парк?

– Правда.

Бимбо наш пёс. В свои десять лет, он был очень хорош. Не пропускал не одной сучки, хотя и был почиканый.