Волшебник

Он тщетно искал по углам и полкам – вдруг попадется хоть что-то знакомое, за что может зацепиться память и сделать так, что чувство родного дома ворвется к нему в сердце и медленно затопит все его существо. Но он ничего не находил. Ни фото, ни какой-нибудь дурацкой ненужной статуэтки, предназначенной для сбора пыли, ни книг, ни посуды, ни предметов быта – ничего старого не осталось. Настоящая трагедия для души и памяти! Даже новую мебель как будто специально поставили по-другому.

Впрочем, Макар не мог не отметить, что в квартире все гораздо богаче, чем было в те времена, когда он здесь жил.

Хорошие обои, хорошая мебель, большой телевизор. Дорогие вещи. И все – непременно большие. И хотя он такую красоту видел первый раз в жизни, чего-то во всем этом не хватало. Какие-то эти вещи были… пустые. Как будто чем больше вещь, тем меньше в ней души. Или чем дороже. Ведь никто не станет сегодня утверждать, что, к примеру, аудиосистема – это домашняя любимица. А раньше с магнитофоном могли разговаривать, как с живым, а видеоплеер вообще был почти полноправным членом семьи и собирал вокруг себя раз в неделю половину подъезда. Это были времена, когда вещи вообще не ломались. Просто они имели характер. И если не было настроения, кассета могла быть зажевана, а пленка порвана и испорчена. Не потому, что техника уже барахлила, – такое не могло прийти в голову никому. Значит, вот такой сегодня день.

Макар еще раз отметил про себя, что, несмотря на потерю хотя бы единственной ниточки, связывающей эту… это жилье с ним, он рад.

Рад, что его жильцы не бедствуют, не нуждаются, не голодают. Рад, что у них не просто есть все необходимое, а оно для них естественно и… нормально. То, на что когда-то они даже не начинали, а только планировали копить со следующего года, то, что было общей целью семей и сплачивало их на долгие годы, сегодня просто было. И это, наверное, по-своему хорошо.

После уборки они снова пили чай. Родион все больше и больше тянулся к отцу, о котором он всегда мечтал.

Только он один знал, что на Новый год просил у Деда Мороза не новую игрушку – это было лишь прикрытие. Он хотел, чтоб у него был настоящий папа, который сможет за него заступиться, защитить и научить его тем священным мужским вещам, которым учат отцы своих сыновей и которые были так ему нужны, но недоступны ни маме, ни Арине. Кажется, его увлекал даже не сам папа. Его завораживало чудо, которое произошло.