Третий сон

Потеряв обе ноги, подорвавшись на мине, получил компенсацию, спустив её на бионические протезы. С этого началась его реконструкция. Сейчас трудно было сказать, чего в Вильямсе больше – железа или плоти. Все полученные деньги охранник тратил на модули, устанавливая новые и обновляя уже имеющиеся. От этого и прозвище. Правда, называть себя «железякой» Гордон позволял лишь Конраду из уважения к боевому прошлому. Любой другой, попытавшийся назвать так же охранника, без разговоров получал механическим кулаком в челюсть.

– А где ваш старший? – поинтересовался Конрад. – Опять свалил пораньше?

Гордон махнул в ответ.

– Как обычно, к любовнице уехал. Мне ключи оставил и документы для блондинчика.

– Вийс сегодня какой-то заведенный. Жопу, наверное, не смазал с утра.

Привычки начальства были лидирующей темой для шуток у охранников. Особенно доставалось Саймону за любовь к косметическим средствам, что по понятным причинам не приветствовалось у них.

Еще некоторое время охранники позубоскалили, пока не услышали с окраины города донесшийся звук от взрыва, сменившийся частой стрельбой.

– «Вольцы» опять поддают жару гвардии, – заметил Гордон.

– Только в этом жаре гибнут люди, – ответил, нахмурившись, Конрад.

– Ты же сам пострадал от политики Цейхнера, почему тебя так бесит «Железная Воля»? – Спросил Вильямс.

Кэссиди посмотрел на свою левую кисть:

– Я от жука пострадал. И от идиотов командиров с их идиотскими приказами. Но это были приказы, которые обязан был выполнять.

А на политику канцлера мне наплевать. Нужны ему ресурсы других планет или он несет свет возрождения нации – не моё дело. Моё было стрелять в жуков. Я и стрелял. Видимо, не очень точно. А что до «Вольцев» – это кучка недовольных вояк, которые не сумели пристроиться после службы, вот и вымещают злость на окружающих. Очень удобно прикрываться идеями мира во всём мире, убивая ни в чем неповинных людей. – Конрад не очень любил обсуждать политику, но с Вильямсом мог зацепиться языками на любую тему.

Гордон закурил, по привычке предложил сигарету Конраду, а тот лишь отмахнулся. Никогда он не любил курево. Наверное, просто не понимал в чем смысл. Отдохнуть и поговорить можно было и так, а чем подорвать здоровье, находилось и без сигарет.

Гордон молча курил, а Кэссиди думал. Думал о том, что немного слукавил товарищу. Причина его отрицательного отношения к «Железной Воле» была несколько глубже, нежели несколько погибших гражданских.