Корсары Тарновского

– Всё, мёртв окончательно! – заявил радиометрист и указал на тёмную тарелку экрана.

Тарновский глянул на матроса и подумал о том, что «Громобою» нужен новый радиометрист. Тот дурковатый парень, что тыкал сейчас пальцем в экран, при малейшей проблеме требовал сервисную службу. Ага, на широту Парасельских островов, так она и прискачет! В рубку поднялся Артём Цепов, радист «Громобоя», высокий, нескладный, с коротко стриженными русыми волосами и прямым, как форштевень, носом. Парень глянул на истекающую морской водой консоль радара.

– Попробую починить.

Цепов открыл дверцу под консолью и залез внутрь чуть ли не с головой. Вынутые детали он предусмотрительно складывал в жестяную коробку из-под чая, которую тут же закрывал – так детали не придётся ловить по всей рубке. Тарновский про себя отметил, что с радистом ему повезло настолько же, насколько не повезло с радиометристом. Артём появился на «Громобое» месяц назад, когда капер стоял в бухте Улисс у руин эллинга и готовился к своему крайнему рейду.

Радист был одет в выцветшую футболку и камуфляжные штаны, за спиной у новоприбывшего висел солдатский вещмешок и старое ружьё-бюксфлинт с гладким и нарезным стволами. Этот бюксфлинт и содержимое вещмешка составляли всё имущество парня. Радист не имел при себе ни паспорта, ни трудовой книжки, но зато Цепов предъявил рекомендательное письмо от капитана Никонова. На своей шхуне Никонов впервые после войны пересёк Тихий океан по диагонали и высадился на чилийском побережье, став столь же знаменитым в Дальневосточной Республике, как в своё время Льюис и Кларк в США. Рекомендации Никонова открывали любые двери, потому Артёма Цепова без лишних проволочек зачислили в команду «Громобоя». И не прогадали.

– Включайте! – Артём вылез из-под консоли и закрыл дверцу.

Экран радара вспыхнул тусклым зеленоватым светом, белая полоска побежала по кругу, очерчивая знакомую линию побережья Приморского края. Вдруг Тарновский обнаружил, что не чувствует подошвами привычную вибрацию дизеля.

Рулевой растерянно глянул на капитана:

– Не слушается руля!

Тарновский рванул трубку телефона.

– Машина, мать вашу! Что с дизелем?

Из машинного отделения в рубку поднялся сам Адольф Дрейзер, красноглазый альбинос с волосами, как синтетическая рыболовная леска, и с несмываемой чернотой в трещинах заскорузлой кожи на руках. Механик не любил яркий свет и человеческое общество, предпочитая общение с выверенной механикой клапанов, дросселей и шестерён.