Корсары Тарновского

Валы перекатывались через бак, ломали дощатые щиты вокруг носового орудия и разбивались о надстройку. Капер то зарывался в волну, то взмывал вверх, обнажая подводную часть борта, где ржавых заплат было едва ли не больше, чем родного довоенного металла. Шторм начал стихать после полудня, и на радаре вспыхнула отметка от чужого корабля. Тарновский отдавал команды вполголоса, словно боясь спугнуть удачу:

– Чинить бутафорию вокруг пушек. Курс зюйд-зюйд-вест. Полный вперёд. Пусть думает, что мы его боимся. И вызовите этих… опознавальщиков на мостик.

«Громобой» вздрогнул от грохота колоколов громкого боя. Внизу, в глубине судна раздался топот по трапам, двери с гулкими хлопками запечатывали людей в отсеках и выгородках. Стены бутафорских надстроек рухнули, и орудия развернулись, следя стволами за пиратом. На «Певеке», кажется, ещё не поняли, во что вляпались, и продолжали преследовать капер. Второй снаряд разорвался у борта «Громобоя», обдав надстройку потоками воды. Со слов вернувшихся с Чукотки пленных, Тарновский знал, что капитан пиратского корабля нашёл где-то в доках мёртвого Сан-Диего артустановку Мк37 – отличное орудие, стоявшее на американских эсминцах ещё во времена Второй мировой.

По сравнению со скорострельными хлопушками на купеческих судах и сторожевиках это была настоящая вундервафля, пятидюймовый монстр, способный расшибать корабли в щепки с недосягаемой для прочих пушек дистанции. Но пираты не смогли воспроизвести систему управления огнём и сложную механику подачи боеприпасов. Точность стрельбы Мк37 при волнении была никакая, а снаряды и заряды к орудию раздельно подносили на железных носилках. На один выстрел Мк37 каждая «рапира» могла отвечать тремя. Надо только подойти к пирату на расстояние действенного огня стомиллиметровых пушек, чтобы уравнять шансы в бою.

– Три румба вправо, – скомандовал Тарновский. – Самый полный вперёд.

«Громобой» рискованно накренился в повороте. В глубине машинного отделения завибрировали на предельных оборотах два дизеля, работающие на один вал.

Из-под носа капера выросли и потянулись вдоль узкого корпуса пенные буруны. Бахнула носовая «рапира», и перед «Певеком» встал всплеск от разрыва.

– Андреич сегодня не с той ноги встал, – разочарованно сказал штурман про командира носового орудия. – Мажет!

– Не болтай! – одёрнул его Тарновский.

«Рапира» взяла пирата в «вилку»: недолёт, перелёт, попадание! Над надстройкой «Певека» взметнулся клуб дыма, взлетели обломки.