Модификатор

– Кто бы сомневался, – шепнула она сама себе, выходя на улицу.

Сегодня ей попался удачный пассажир, тысячу кредитов это сильно. Пожалуй, стоит подумать о смене старушки на что-нибудь более солидное, накопленной суммы вроде должно хватить. Тем более что закон бизнеса никто не отменял. Чем приличней у тебя автомобиль, тем более состоятельный клиент к тебе подсаживается.

Все, решено, надо менять автомобиль, иначе так и буду зарабатывать по мелочи. С твердым решением сменить колеса, как в прошлом говорили на Земле, Эви села в машину.

Но, оглядев салон, ей стало как-то грустно. Они так долго были вместе, через такое количество неприятностей прошли. Эви помнила каждую царапину на борту старушки.

– Пришло время прощаться, – прошептала Эви, проводя ладонью по торпеде.

Ей даже на миг показалось, что старушка с большой неохотой завелась и направилась на кладбище машин. Подъезжая к свалке, Эви в последний раз лихо припарковала старушку.

Из стоящего у входа грузовика, лишенного колес, высунулась немытая и нечесаная голова.

– Я даже и не сомневался что это ты, лихачи обычно ко мне не заезжают, – поприветствовал ее хозяин свалки.

– И тебе не болеть, Поршень, – ответила Эви, покидая автомобиль. – Смотри, что я тебе подогнала, не машина, а сказка.

Вслед за немытой головой появилось измазанное машинным маслом худое тело.

– Чего на нее смотреть-то, у меня такого старья и так навалом, – мотнул он головой указав на расположенную позади грузовика свалку.

– Вот только не надо мне нести всякую чепуху.

У тебя там одно говно, а у меня винтажный мобиль, чуешь разницу?

– Серьезно?! – удивился Поршень и для пущей убедительности хозяин свалки даже расширил глаза. – Чего же ты его тогда на аукцион не выставишь? Боишься, что не найдется достаточное количество состоятельных клиентов?

– Да нет, просто решила лучшему другу сделать подарок, – произнесла Эви, протерев рукавом куртки зеркало. – За небольшую сумму, разумеется, – добавила она, поворачиваясь к Поршню.

Поршень с умным видом обошел аэромобиль и даже заглянул через открытое окно в салон.

– Максимум тысячу кредитов, – почесывая грязными пальцами двухнедельную щетину, вынес он свой вердикт.

– Поршень, не будь скотиной, две и красотка твоя.

– Две?! Имей совесть Эви, она же на первом повороте заглохнет.

– Да ты не смотри что она сверху потертая, под капотом она еще о-го-го.

– За о-го-го, тысячу триста, – отрезал Поршень.