Дикополье. Слово Шубина

– Просто рабочим? Не духом?

– Да нет! Духом он потом стал!

– А кто был царь?

– Не знаю, какой-нибудь Константин, наверное…

– Ну какой Константин, мы ж не в Византии!

– Да неважно! Ну Александр пусть. Или Екатерина. Я там знаю? Так вот, как-то шахтёры устроили забастовку против маленькой зарплаты. И Шубин был их предводителем! Вот.

– И что?

– Ну, царские солдаты его в кандалы и заключили. И прибили прямо на дне шахты. А когда вернулись за трупом, никого не нашли.

– Жуть, – сказал Никита и ещё крепче обнял колени.

– Зато теперь Шубин помогает всем шахтёрам, которых обижают.

– Цари? – спросил я.

– Да кто угодно.

– И такое рассказывают, – подтвердил Миша.

Я, к слову, слышал совсем другую историю, но рассказывать её не стал. Мало ли – может, она неправдива, а у Валеры – правдива и я сейчас попаду впросак?

– Не будем терять времени, – сказал Миша. – Никита, фонарик хороший, добротный. Положи его вот здесь, нехай наверх светит. И-и-и… Берёмся за руки!

Мы взялись.

– Халабудный Стервец, приди, полакомись… – произнёс Миша. Мы повторили. А затем все хором, но тихо: – Халабудный Стервец, приди, полакомись! Халабудный Стервец, приди, полакомись!

И притихли, вслушиваясь. Просидели так минут пять, но ничего не произошло. Никита разочарованно вздохнул, и мы выбрались из своего убежища.

– Надо было по-моему вызывать, – сказал Валера. – Никто не пришёл.

– Он придёт, когда время придёт, – философски заметил Миша, включил настольную лампу (солнечный свет пока что нам не нужен, мол) и попросил Никиту рассказать, что с ним случилось, ничего не утаивая.

Но Никита вдруг как скрючился, как взревел – и за шею схватился!

– Больно! – крикнул он и больше ничего ни крикнуть, ни сказать не сумел. И без того длинный и худой, он начал вытягиваться прямо на наших глазах. Точно цилиндр теста в руках пекаря.

К Никите подбежал Валера, но незримая сила оттолкнула его, и парень пролетел через всю комнату, пока не стукнулся о стену.

Миша, стремительно отщёлкнув замки чемоданчика, извлёк шахтёрскую каску с закреплённым на лбу фонариком, навёл луч на Никиту…

И мы увидели Длинную леди.

Голова под потолок. В чёрных лохмотьях. Подранные окровавленные ступни. С тяжёлым взглядом, направленным сквозь грязные ошмётки волос. Страшная. Чудовищная.

Сердце моё запрыгало. Миша был прав: такая опасность мне и не снилась! А если и снилась, то в тех снах, что утекают под утро и никогда не возвращаются.