Тетрадь с гоблинами

Валентин Павлович расхаживал в другой части класса, и в мою сторону не смотрел.

– Подвиг Каноничкина переплюнуть будет сложно, – говорил он. – Но все-таки: кто скажет, что такое “Хачбун”?

Пока кто-то отвечал (а я вдруг понял, что опять ничего не знаю), я подключил наушники к телефону и положил его в прямоугольник. Линии оказались подогнаны четко под контуры гаджета.

Поначалу ничего не происходило, я просто наслаждался шумоизоляцией наушников. Но потом послышался треск, как в старом радио из гаража.

И голос – из глубины, из чертовской глубины – грубый и рычащий:

– Тем гордиться тебе не стоит.

Тетрадь не была подключена к электричеству, никаких блютузов и вай-фаев у нее не предполагалось.

– В чем? – тихо спросил я.

– По опасному пути идти не отваживайся, – сказал голос. – Блага, данные землею, принимай. Блага, данные Шаром, отринь, ибо ведут они к упадку, к вечному туману. Своим чередом позволь идти событиям.

– Это Билиштагр? Вы про урок истории?

БАЦ!

Мне в голову прилетел огрызок яблока.

Треск в наушниках оборвался, надпись на развороте исчезла. Я обернулся. Главный подозреваемый – Тема Крупный – сосредоточенно дремал.

Я снял наушники. Постойте… Что-то не клеится. Я ведь сижу у окна, справа от него. Окно закрыто. А яблоко… Прилетело слева. Понимаете? Виновник не в кабинете, снаряд прилетел с улицы. Я повернул голову и обнаружил, что улицы за окном нет.

– Э, – сказал я.

За деревянной рамой был еще один класс. Как будто вплотную к нашей школе пристроили еще одну, и сделали это за секунду.

Там, за партами, сидели незнакомые ученики; у доски вел урок учитель. А на меня глумливо смотрел школьник с разноцветными глазами, крутя в руках яблоко. Я не испытал удивления или шока. Эта картина очаровала меня.

Действительность замерцала серой рябью.

Я оказался по ту сторону окна.

Глава 8. Маэстро альтернатив

Сижу в классе. В руке яблоко. Передо мной распечатки неоконченного романа. Я смотрю в окно и мечтаю.

– Каноничкин! – говорит учитель.

Встаю.

– Да?

– Что я спросил?

– Не знаю.

Я правда не знаю. Не слышал, а может – не хотел слышать. Осточертело. Хочу в далекие страны. Да и в ближние. А еще больше – в те, что существуют внутри меня.

– Кто бы сомневался, – говорит учитель. Его лысина тусклее, чем огонек в пыльных светильниках. – Яблоко убери. Ты в классе, а не в столовой. – И почти сплюнул: – Каноничкин.

Меня ничего не удивляет.