Эфир

Я повторял это «просто сплю» как мантру, хотя физически чувствовал, как у меня шевелятся волосы на голове. Раньше я думал, что это только образное выражение, оказалось, что нет. Так же, как и выражение «прошиб холодный пот». А прошиб он меня, когда я услышал у самого моего уха угрожающий шепот:

– Верни все как было! Что ж ты делаешь?

Я вскрикнул, дернулся и открыл глаза.

Надо мной стоял Степа и, улыбаясь, дружески пинал ногой в бок.

– Ты чё тут делаешь? Перебрал что ли? До новостной не дотянул?

Я сидел на корточках, забившись за диван, который стоял напротив выхода из лифтов.

Это был просто сон. Господи, какое облегчение.

– Ну ты совсем охренел, конечно, – говорил Степа, заходя в студию. – А если бы это не я был? Настучали бы на тебя, как пить дать, настучали.

Я поднялся и на ватных ногах пошел в новостную одеваться и собирать свой диван.

Ну и ночка, – думал я, – приснится же такая херня. Вроде и выпил-то чуть-чуть совсем, бутылки четыре пива всего…

Глава 4

При свете дня ночные кошмары кажутся бесконечно абсурдными.

Ну да, конечно, я перебрал. Видно, во мне накопилось столько бухла, что эти несчастные четыре бутылки добили промаринованный алкоголем организм. В результате, последнее нормальное воспоминание – как я засыпаю в неприличной позе у выхода на крышу. Дальше отвратительный, прилипчивый полусон-полубред, от которого получилось очнуться только к утру. И где-то в промежутке автопилот довел меня до дивана, хоть и не до того, до которого надо было. Ну и с посадкой он тоже плохо справился, честно говоря.

Я твердо решил завязать с алкоголем хотя бы на недельку. А то так и до «белочки» недалеко. Последнее, что я сделал в то утро – взял скотч, вылез на крышу, отыскал паскудный провод, с которого всё началось, и как следует примотал его к какой-то арматурине, торчавшей из стены.

Ну а потом я занимался самыми обычными делами. Немного отоспался на парах в институте, побеседовал с девочками в читальном зале, сходил в тренажерный зал, дома поиграл на компе.

События последней ночи на фоне этой бытовухи как-то совсем забылись.

Только ближе к вечеру где-то на краешке сознания появилось едва заметное тревожное ощущение. К моменту, когда я опять остался один на радио, оно оформилось в четко различимое плохое предчувствие.

Вдобавок погода портилась, назревал дождь и, если верить прогнозу, гроза. Для ночного диджея гроза – это всегда геморрой.