Последствия

Ленни уперся руками в бедра, задрал голову вверх, прищурился, ослепленный солнцем, и тут же уставился в землю. То ли он хотел увидеть солнце, то ли действительно не понимал, что делает. Простота Ленни поистине была безграничной. С самого детства он отстаивал справедливость, не принимая в расчет никаких переменных. Он слепо верил в честность, в то, что все люди могут быть счастливы, что у каждого на земле есть свой уголок. Пожалуй, единственной проблемой Ленни было то, что он не видел никаких проблем.

Глава 3.

Молли «30 сантиметров»

Молли – довольно странное имя для парня, но звучало оно всегда с осторожностью. Настоящее имя никто не знает, пожалуй, он и сам его забыл. Когда «30 сантиметров» был еще мелким, у него была сестра по имени Молли. Родители за ними особо не следили, отцу некогда было вынуть бутылку из рук, а мать пропадала на двух работах. С того момента, как мальчик начал ходить, он уже приглядывал за своей сестрой-двойняшкой. Все начали замечать это, когда он сделал первые шаги в сторону сестры, чтобы вытащить у нее изо рта провод от телевизора.

Все заметили —это, конечно, преувеличено. Отец тогда даже не оторвался от экрана, сидя в своем кресле непонятного цвета. А мать мыла посуду в каком-то дешевом ночном клубе. С тех пор Молли была под защитой. Год за годом мальчик получал от отца за проступки сестры. Сломанный

велосипед Молли их папаша нашел в кустах между забором и домом. Ближе к вечеру на мальчике не осталось живого места. Отец жалел свой ремень, берег как память о службе в полиции, гордился им больше, чем родными детьми.

Поэтому пацану доставалось палками, той толщины, которую выберет сам. «30 сантиметров» уже тогда знал, что лучше получить палкой потолще, ибо только через боль к нему придет достаточно сил отомстить отцу за все обиды. Сожженная утренняя газета обошлась парню в сломанную ключицу. На этот раз его старик просто не подрассчитал силы. Разбитое окно пультом от телевизора. Порезанное кресло его же бритвой. Брюки, испачканные в кошачьем дерьме. Все это оставляло след на теле и в голове маленького мальчика.

Молли не желала брату зла, она его любила. Любила так, что, казалось, в этом мире для него нет никого ближе сестры. Невыносимый характер никудышного папаши подталкивал девочку на новые глупости. К пяти годам дети имели право думать, что весь мир вокруг – это, мягко говоря, дерьмовое место. Кроме как держаться вместе, у них не было другого выбора.