Чужая воля

Вверх, вниз, влево, вправо?

И тут Володя вспомнил, где он уже слышал этот голос. Так разговаривал автомобильный навигатор в машине отца: «Через триста метров поверните направо…».

– Ну, пусть вверх смотрит, так, наверное, эффектнее будет. А что, это имеет какое–то значение?

– Все имеет значение, – мужичок кивнул и принялся за работу. Он не пользовался специальной машинкой, а работал деревянными палочками, окуная их в чернильницы и тут же быстрыми частыми ударами втыкая в кожу. Палочка в его руках ходила, как игла швейной машинки.

Работая, он совсем не смотрел на образец, он вообще отложил свой альбом в сторону, как будто знал его досконально.

Было больно. Чтобы как-то отвлечься, Володя стал разглядывать узоры на склоненной перед ним спине мастера. Сперва в какофонии красок он не мог разобрать отдельные рисунки, так они все были переплетены, но, присмотревшись, стал разбирать и узнавать очертания. Вот стройной колонной маршируют древнеегипетские жрецы, как обычно нарочито плоские и повернутые строго одним боком к зрителю, а вот вокруг них обвивается уже объемная, покрытая разноцветными блестящими чешуйками змея, только что сползшая с могучего плеча воина племени маори.

Вот изящные китайские иероглифы прядью волос стекают на окровавленный лоб Иисуса, а рядом Шива наблюдает своим третьим глазом за полетом белоголового орлана, словно только слетевшего с герба США. Вот показались было серп с молотом, но тут мастер шевельнул лопаткой, и атрибут советского прошлого исчез под русалочьим хвостом.

Но вот работа была завершена, и мастер, смазав рисунок какой-то вонючей, бурой мазью, аккуратно его забинтовал.

– Два дня не мочить и не снимать.

В подвальчике было душно, и мастер вытер тыльной стороной ладони пот со лба. Володе вдруг стало жалко этого наивного дурачка. И кто его только надоумил так бизнес вести? Небось, какой-нибудь дерьмовой американской книжонки про маркетинг начитался, бедолага.

– Большое Вам спасибо! – он попрощался – Я наверняка скоро еще приду.

Говорят, это дело затягивает, на одной татушке редко останавливаются, – соврал он, желая сделать мастеру приятное и обнадежить его.

– Всего хорошего, думаю, мы еще увидимся.

“Странно, что он не попросил меня держать язык за зубами, как Артема”, – подумал Владимир, шагая обратно.

Через два дня, вернувшись с занятий, он закрылся в своей комнате и аккуратно размотал бинт.

Паук смотрел прямо на него всеми своими четырьмя парами глаз.