Бронзовый ангел над океаном

 – Ты же не робот, не деревянный солдат Урфина Джуса! Ты, слава Богу, человек! С эмоциями, с мыслями, с чувствами! Так что, это нормально, бояться завтрашнего дня!

– А разве бояться, в принципе, это хорошо? Даже, пусть неизвестности? Нас же учат побеждать все, и свой страх тоже! Выходит, я не научилась…

– Брось, Натка, ерунду говоришь! Бояться, как говорят пацаны с Уралмаша, не западло! Страх, а особенно страх неизвестного, это очень нормально! Не боятся только те, у кого начисто отсутствует инстинкт самосохранения! А это, по сути, не совсем здоровые люди, как мне кажется! Так что твой страх – признак твоего душевного здоровья! Воспринимай это так, может, станет легче!

– Думаешь, станет? – неуверенно спросила Натка.

– Уверена! И я так думаю, ты хотела спросить, остаетесь вы вчетвером или нет? – Анна пристально посмотрела Натке в глаза.

– Если честно, то да, хотела, – созналась Натка, вздыхая. – Сил нет уже, извелась вся!

– Ну, тогда скажу тебе очевидное, – засмеялась Анна и взъерошила Натке челку.

 – Да, вы остаетесь! Эх ты, шпиён! Могла бы и сама догадаться! И не изводить себя!

Натка почувствовала, как огромный груз, исчезает с ее души.

– Ффффуууухх – выдохнула она. – Как гора с плеч!

– Когда гора с плеч, береги пятки! – подмигнула Анна.

– А это к чему? – ошарашенно спросила Натка. – Про пятки?

– Да так, ни к чему! – махнула рукой Анна. – Просто, очередной афоризм тебе, в копилку эрудиции!

– Хороший, блин, афоризм – задумчиво сказала Натка, вставая.

 – Спасибо, Анна!

– Да не за что! – Анна улыбнулась. – Ну, все, Натка, беги на занятия!..

…Занятия по взрывному делу вел строгий и суровый Игорь Петрович, подполковник в отставке, прошедший, практически, все войны, которые выпали на его жизненном пути. Это был мощный, как былинный богатырь, мужик, с огромными руками и сердитым лицом. Натка даже не верила, что этот человек, мог улыбаться. У Гоши (так называли его курсантки), был низкий, рокочущий голос.

Такими голосами, в кино, разговаривают какие-нибудь злодеи – хриплый, низкий голос, надтреснутый и леденящий кровь.

На низко посаженной голове Гоши, блестела лысина, окаймленная седым задорным пушком. И этот белый пух на голове, начисто рушил образ угрюмого великана. Казалось, кто-то рисовал Гошу вот таким, большим и суровым, но в конце, психанув, нарисовал ему милый белый пушок на голове.