Бронзовый ангел над океаном

Зинка пробежала глазами по строчкам, противно ухмыльнулась. Натка сморщилась – до того мерзко было понимать, что эти глаза читают сейчас такие родные строчки, словно они могли испачкать их этой тушью на ресницах с комочками и самим прикосновением взглядом.

– Забери, шлюшка! – рот Зинки опять растянулся в ухмылке. – Дядюшка пишет, ага? Друг семьи, ага?

– Не твое дело! – Натка чувствовала, как закипает в ней злость, но так не хотелось ей портить свой День Рождения скандалом с этой дрянью.

–Дяденька, наверное, хороооший! – кривляясь, Зинка отступала задом, пряча конверт за спиной.

 – Наверное, конфетки носил? Наверное, тискал тебя, шлюшку маленькую? Хотя, кому ты нужна такая костлявая уродина.

– Заткнись!!! – крикнула Натка, сжимая кулаки.

– Нееее, он, наверное, мамочку тискал! – противным голосом сказала Зинка. – Папочка уедет, а дяденька мамочку тискал. Мамочка, наверное стонала, как шлюха – ах, ах, дяденька, еще, еще! А потом папочка приходил и рогами в двери не влазил.

–ЗАТКНИСЬ!!! – Натка крикнула, что было сил.

В голове часто-часто стучал пульс, в ней клокотала ненависть к Зинке, она едва сдерживала себя.

–Мамочка у шлюхи тоже шлюха, спала с дяденьками, ноги раздвигала, такая же уродина и сука, как ты, мразь! – выкрикнула Зинка. – Как я вас ненавижу, отребье, шлюхи сраные, Ты такая же – и мать твоя такая же шалава, и родители твои мрази и правильно, что сдохли, жаль, что ты вот, сука… – Зинка не закончила. Она захлебнулась словами, поймав удар ногой в живот.

Натка, не помня себя от ярости, быстро выхватила из рук Зинки письмо, засунула его под блузку.

–Ты сдохнешь сейчас, тварь. – Спокойно, монотонно, раздувая побелевшие ноздри, сказала она. – Сдохнешь, понимаешь? – она схватила Зинку за волосы, и с силой несколько раз ударила ее лицом об колено, с удовольствием увидев, как брызнула кровь, как заныла Зинка, как забилась она, пытаясь вырваться. Натка швырнула Зинку на пол – та упала, неуклюже, на спину и тут же засучила ногами, сломав каблук, пытаясь отползти от Натки.

На разбитом, облитом кровью лице ее застыл животный ужас, она поняла, что Натка сейчас просто в бешенстве и действительно может если не убить, то покалечить точно.

–Пшутла… Прсти… – бормотала она, раскорячившись на полу. Юбка задралась, чулок на коленке порвался, отломленный каблук болтался на лоскутке кожи, блузка в дикий оранжевый горошек вылезла из-под юбки. Зинка была жалкой и всем видом своим вызывала у Натки чувство омерзения.