Изнанка мира и рак на горе

Так у нас в Державе появились кентавры, кентавры с крыльями, которые не умели летать, потому что крылья не могли поднять их тяжелые туши, птицы – сирины, которые тоже не умели летать, потому что человеческая голова, пришитая к птичьему телу, была слишком тяжелой и неподходящей для полетов. Рот человека – это не клюв, много питания не добудешь им, а птицам нужно много питаться, чтобы хватало сил для полетов.В общем, эти самые измененцы изменялись сами и постоянно призывали изменяться других, выступая на ярмарках с речами.

– О них, конечно! – фыркнула Русалка. – Мое тело – мое дело! Тоже мне! Эдак мы дойдем до настоящей мерзости, когда мальчиков в девочек перешивать начнут!

– Ну, это ты хватила, конечно! – заметил я – До такого точно не дойдет! А вот русалки, которые ноги пришивают, это да! Видел я парочку таких измененцев – неприятное зрелище! Ходят плохо, глаза мутные, все норовят в воду залезть. Одним словом, безобразие!

– Вот-вот! – поддакнула Русалка – А чего тогда спрашиваешь про ноги?!

– Ну… – растерялся я.

 – Так просто… Из любопытства…

Разговор, явно, уходил куда-то не туда и я поспешил выйти на двор – к ветрогонам.

Они валялись на травке, наслаждаясь ласковым июньским солнышком. Соловей дымил, как всегда, своей вонючей сигарой.

– Яга не появлялась? – спросил я у Кикиморы. Та подняла голову и подозрительно взглянула на меня.

– Так вы вместе вроде уходили! – сказала она. – Что, потерял?

– Кто кого потерял? – услышал я голос Яги за спиной и она появилась на полянке, усевшись на скамейку.

Вообще, здесь нужно пояснить. Вы, наверняка, помните, что от дуба, в котором находился офис Кощея, до терема ветрогонов, путь был неблизким. Но это для обычных посетителей! Для сотрудников существовал служебный коридор, по которому путь от офиса до полянки перед теремом, занимал максимум шагов двадцать, а то и меньше. Это Кощей так придумал в свое время, чтобы ветрогоны как можно быстрее добирались до своего рабочего места, минуя извилистые тропинки и камень с надписью. А еще, конечно, пень со старичком-Лесовичком. Вот такие у нас бывали архитектурные находки, в Москве в некоторых муниципальных учреждениях!

– Да вот, думал, куда ты подевалась? – улыбнулся я, увидев жену. Честное слово, каждый раз, когда видел ее, сердце так и трепетало от любви, хоть прошло уже больше года со дня нашей свадьбы!

– Никуда я не подевалась – ответила Яга, улыбнувшись.

– Ну что, бейб…, простите, Яга Виевна, было колдовство? – спросил Соловей.