Снеговик

 – Ты бы как-то поточнее, что ли?

– На три целых и четыре десятых процента – сказал Петр.

– Так это почти на четыре, нет разве? – ухмыльнулся Тимур. – А ты говоришь, что на два или три!

– Это еще по кварталу итоги не подводились – сказал Петр. – Уверен, в конце квартала цифры выровняются!

– Это хорошо, что ты уверен, Петюня! – Тимур одобрително хрюкнул. – Уверенность сил придает, дорогой ты мой счетовод! Давай так: если к концу квартала не исправится ситуация, я тебя в этой парилке закрою денька на три-четыре! Чтобы с потом вся твоя уверенность вышла! А если исправится – то честь тебе и хвала! Будет тебе премия от меня и та девочка, помнишь, черненькая такая?

– Мулатка? – спросил Петр.

– Да, мулатка – сказал Тимур – Я же заметил, что приглянулась тебе шоколадочка эта! Так вот, все исправишь, будет тебе и премия и мулатку эту тебе подарю!

– Но ведь это не только от меня зависит – сказал Петр.

 – От продавцов на участках, в первую очередь!

– Понимаю! – сказал Тимур – Вот поэтому и прошу тебя сейчас, чтобы ты мне Бориса позвал в бассейн после обеда! Все, Петюня, более не задерживаю! Иди, зарабатывай себе на премию и на мулатку! – Тимур снова заржал, колыхаясь всем телом. Петр с отвращением отвернулся от этого тошнотворного зрелища и с облегчением вышел из жаркой парилки…

…Тимур плавал в бассейне, поднимая высокую волну, которая с плеском разбивалась о белые кафельные стенки.

Сам Тимур был похож на моржа, который азартно фыркал и плескался в голубоватой воде, явно наслаждаясь тем, что вода делала его грузное тело почти невесомым и ему не приходилось бороться с гравитацией.

– Доброе утро, босс – сказал широкоплечий мускулистый мужчина с гладко обритой головой, щетиной на лице и приплющенными к голове ушами, выдающими в нем бывшего борца или боксера.

К тому же, у мужчины был кривой нос с горбинкой, так красноречиво свидетельствующий о его прошлом. Одет мужчина был в кожаную куртку, черные джинсы и дорогие сапоги-казаки с серебристыми цепочками.

– Здравствуй, Борис! – ответил Тимур, с отвращением покосившись на цепочки на сапогах Бориса, так как считал эти цепочки слишком женским украшением для такой брутальной обуви.